Annotation
Этот сериал смотрят во всем мире уже пятый год. Он вобрал в себя все страхи нашего времени, загадки и тайны, в реальности так и не получившие научного объяснения.
Если вы хотите узнать подробности головоломных дел, раскрытых и нераскрытых неугомонной парочкой спецагентов ФБР, если вы хотите заглянуть за кулисы преступления, если вы хотите взглянуть на случившееся глазами не только людей, но и существ паранормальных, читайте книжную версию «Секретных материалов» — культового сериала 90-х годов.

Contents

Annotation	
Крис Картер	
* * *	
Твин-Ситиз, округ Миннеаполис	
Твин-Ситиз, Миннеаполис	
Твин-Ситиз, Миннеаполис	

Крис Картер
Файл №213
"Неотразимый"
Все друзья и родственники Дженнифер Макларен собрались в ритуальном зале похоронного бюро Хантера, чтобы проводить ее в последний путь. Ее неожиданная смерть от инфаркта казалась всем вопиющей несправедливостью. Еще два дня назад Дженнифер была весела и красива; сияющие синие глаза и пшеничные, вьющиеся от природы волосы заставляли безнадежно вздыхать добрую дюжину ее одноклассников. Парень, для которого сияли эти глаза, сидел здесь же, но до сих пор не мог осознать, что неподвижная раскрашенная кукла в гробу — это его Джен. Он пытался уловить запах ее духов, но тяжелый, мертвый аромат увядающих цветов заполнял весь зал и забивал все остальные запахи. Панихида подходила к концу.
Заплаканная Мэй, одноклассница и близкая подруга Дженнифер, пыталась справиться с собой и договорить слова прощания:
— Мне кажется, мы все чувствуем пустоту. Все любили Дженнифер. Не просто потому, что она была человеком необычным, а потому, что она была нам всем другом, — всегда готовым прийти на помощь. Мы скучаем по тебе, Джен. Мы скучаем по твоей улыбке. Мы скучаем по тем моментам, когда мы были вместе. Мы сохраним память о тебе, сохраним в своих сердцах. Когда мы встретимся снова в Царстве Божьем…
Голос Мэй сорвался, и она, не в силах больше удержаться от рыданий, вернулась на свое место. Впрочем, мало кто в зале не плакал в эту минуту.
Никто больше не отваживался говорить, и через несколько минут к гробу потянулась цепочка людей: прощаться. Последними подошли застывшие от горя родители и младший брат Дженнифер. Они стояли у гроба долго, очень долго, глядя в спокойное юное лицо.
За ходом церемонии пристально наблюдал еще один человек, находившийся здесь не ради прощания с умершей девушкой. Когда зал опустел, Донни Фостер отодвинул портьеру, за которой простоял все это время, и неторопливо направился к гробу. Его хозяин, владелец похоронного бюро, поспешил ему навстречу.
— Какие будут распоряжения, мистер Хан-тер? — тихо спросил Донни. На голову выше своего босса, он выглядел гораздо элегантнее и представительнее.
Хантер досадливо скривился, но не Фостер был тому виной.
— Семья потребовала совершить церковный обряд у могилы и перенесла церемонию на завтра. Тело будет находиться здесь, в доме, всю ночь. Позаботься об этом.
Сам Хантер последовал за скорбящими родственниками Джен Макларен, чтобы обговорить все детали завтрашней церемонии.
Дональд Фостер медленно подошел к гробу, всмотрелся в лицо покойной. Потом вдруг воровато огляделся. Странно радостная улыбка вспыхнула на его лице и мгновенно превратилась в звериный оскал.
— Такая красивая девушка, — прошептал Фостер, сглатывая слюну.
Кончиками пальцев он ласково коснулся щеки покойной, сжал золотистую прядь, словно пробуя на ощупь ткань. Дыхание Донни участилось, глаза затуманились; с явным усилием он стер с лица ухмылку и опустил крышку гроба, отрезая тело Дженнифер от мира живых. У них двоих еще будет время… позже.

* * *
Мистер Хантер задержался на работе допоздна, чуть не до десяти часов. Сначала привезли покойника, которого ему, с помощью Донни, пришлось обмывать и одевать. Во время работы выяснилось, что запасы спирта и формалина подходят к концу. Отпустив служащего домой, Хантер сел заполнять заявки; заодно он решил привести в порядок бухгалтерские книги и документы для налогового инспектора. Что такое придирчивая налоговая инспекция, знают все, и совершенно необязательно портить с ней отношения из-за забывчивости или неаккуратности.
В общем, не удивительно, что только телефонный звонок разгневанной супруги заставил Хантера взглянуть на часы.
Хантер быстро сложил бумаги в «дипломат» и вышел через служебную дверь, заперев за собой кабинет. Осторожно, чтобы не наткнуться на что-нибудь, он направился к выходу через темный прохладный зал, где днем обмывали и гримировали покойников и где они, уже в гробах, ожидали последнего пути на кладбище.
Однако, не сделав и трех шагов, Хантер сообразил, что ключи от наружной двери лежат в «дипломате». Чертыхаясь вполголоса, Хантер подошел к рабочему столу: подвешенные над ним шкафы с химикатами имели постоянное автономное освещение.
Он все еще рылся в «дипломате», как вдруг за спиной его раздался скрип, слабый удар и шорох. Владелец похоронного бюро, в силу своей профессии, суеверным человеком не был, и первое, что подумал, — «Грабители!» Преступники ведь не обязаны знать, что он держит при себе и в конторе не больше полусотни долларов наличными. Хантер обернулся. Темнота царила почти полная; падавший из бокового коридора луч света только подчеркивал ее.
— Эй! Кто там?! — голос Хантера дрогнул, он до того разозлился на свою трусость, что даже сделал пару шагов туда, в темноту. Зал по-прежнему был погружен в тишину и мрак.
— Я спросил, кто там? — уже увереннее крикнул Хантер.
И тут он почувствовал это — осторожное движение между гробами, стоявшими в ряд на передвижных столиках. Откуда-то из темноты бесшумно поднялся человек и встал в проходе. Ни слова, ни жеста. Хантер видел только неподвижный черный силуэт, и в этой молчаливой неподвижности было нечто дьявольское. Может, игра воображения, а может, освещение довершили дело: на миг Хантеру показалось, что изломанный силуэт принадлежит самому…
Холодный пот прошиб гробовщика, и он сломя голову бросился к выключателю. Щелчок. Яркий свет залил помещение. Хантер судорожно оглянулся… — и с шумом выдохнул воздух.
— Донни! Ты что здесь делаешь так поздно? Еще дрожащими руками Хантер выудил ключи из-под вороха бумаг, закрыл «дипломат» и направился к служащему.
— Ну, Донни?
Фостер отсутствующе улыбнулся, словно смысл вопроса дошел до него с запозданием.
— Работаю.
— В такой-то час? — скептически хмыкнул босс, оглядывая его с головы до ног, и вновь вздрогнул.
В руке Фостера он увидел острые ножницы, а на стерильном полу валялись тонкие прядки белокурых волос.
— Что это? — Хантер, побледнев, кинулся к ближайшему гробу. — Ты, черт побери, чем занимаешься?
Приподняв крышку, Хантер отшатнулся. Бледное лицо Дженнифер Макларен больше не тонуло в золотистых волосах: рука Донни Фостера безжалостно обкорнала локоны покойной. Хантер в ужасе захлопнул крышку.
— Убирайся отсюда! — заорал он, срываясь на визг. — Сумасшедший! Извращенец! Убирайся! И чтоб ноги твоей здесь больше не было. Ты уволен!
Фостер не вымолвил в ответ ни слова. По-прежнему улыбаясь, он развернулся и пошел к выходу по ослепительно-белому кафельному коридору, все еще держа в руке ножницы. Владелец бюро следовал за ним по пятам.
— Смотри у меня, сейчас полицию вызову! Вон отсюда!
Но истерические вопли возмущенного Хан-тера так и не стерли радостно-чувственного ос— кала с лица бывшего служащего похоронного бюро.

Городское кладбище Миннеаполис, штат Миннесота
Шел мелкий осенний дождь, и кладбище, несмотря на все еще зеленую траву, казалось мрачным и серым. Молдера и прятавшуюся под зонтом Скалли сопровождал начальник Миннеаполисского отделения ФБР агент Бок, который и вызвал их из Вашингтона.
— Мне позвонили из городской полиции, — рассказывал Бок, — попросили, чтобы приехали из ФБР. Полицейские в шоке. Сказали, что история весьма необычная и что здесь явно не обошлось без извращенца. Он разрыл могилу и вскрыл гроб. Меня попросили посмотреть, что к чему. Будь я проклят, если чуть не шлепнулся на задницу, когда мне показали эту могилу. Я двадцать два года работаю и ни разу на нервы не жаловался, но ничего подобного еще не видел.
Они дошли до ленты, ограждающей место преступления. Мужчины поднырнули под нее, после чего Молдер поднял и придержал ленту для Скалли.
— Один взгляд на труп… — продолжал Бок. — В общем, мой приятель Шнайдер в сети обмена информацией об НЛО… Ну, вы знаете Энди?
Молдер ответил не сразу: они как раз подошли к краю разрытой могилы. То, что когда-то было женщиной, а теперь лежало в гробу, заставило Скалли отвернуться после первого же брошенного взгляда. Молдер помедлил, осматривая перевернутое изуродованное тело, остриженные клочьями волосы.
— Нет, не знаю, — наконец бросил он.
— Ну, это неважно. Так вот… Казалось, Бок может говорить без умолку до вечера, и Молдер довольно бесцеремонно прервал его.
— Почему вы вызвали именно нас?
Бок несколько смутился.
— Мне кажется, здесь не обошлось без НЛО.
— Вы считаете, что могилу раскопали пришельцы?
Ирония в голосе Молдера заставила Бока смутиться еще больше.
— А вам не кажется, что все признаки на это указывают, согласно соответствующей литературе?
— Соответствующей? — переспросил Молдер.
— Ну, как. Срезанные волосы, вырванные ногти. Примерно то же они проделывают со скотом.
Молдер осмотрел могилу еще раз, ненадолго задержав взгляд на мемориальной плите с надписью: «Катрин Энн Терл. 1976 — 1994». Потом оглянулся на Скалли, стоявшую чуть в стороне и старавшуюся дышать ровно.
— Очень не хочется вас разочаровывать, агент Бок, но не похоже, чтобы это была работа пришельцев.
— Почему вы так уверены?
— Я видел такое и раньше, когда работал в отделе преступлений, связанных с насилием. Скорее всего, здесь были какие-то извращенцы. Если вы осмотрите местность, то наверняка найдете свежие следы, ведущие к ближайшему гаражу или автостоянке.
— Вы так считаете? — скептицизм Бока был явно наигранным: ему очень не хотелось выглядеть идиотом в глазах столичных агентов.
Молдер, словно не заметив этой реплики, уверенно продолжал:
— Может быть, преступник работает неподалеку, но это вряд ли. Возможно, работает где-нибудь на другом кладбище или в морге. Скорее всего, его никогда не привлекали к суду, и поэтому в полиции нет никаких записей на него. Ну, а к НЛО подобные истории отношения не имеют.
— Значит, вы считаете, что это — людских рук дело? — еще раз уточнил Бок с упрямством, достойным лучшего применения.
— Ну, если этого изувера можно так назвать, то — да, конечно.
Молдеру и Скалли здесь больше нечего было делать: вся оставшаяся работа ложилась на оперативных работников и технических специалистов.
Напарники двинулись к воротам кладбища, где оставили нанятую машину. По дороге они не разговаривали, но, подходя к «форду», Молдер нарушил молчание.
— С тобой все в порядке, Скалли?
Чуть помолчав, Дэйна заговорила с искренним волнением:
— Молдер, я читала, конечно, дела об осквернении могил, но то, что я сегодня увидела… К такому привыкнуть невозможно.
Молдер открыл перед Скалли дверцу «форда» и с усмешкой ответил:
— Некоторые собирают солонки и перечницы, а некоторые собирают волосы и ногти. Я не понимаю, зачем они это делают, но я также не понимаю, почему нужно собирать солонки и перечницы. Так что — у каждого свои заморочки.
Он обошел машину, сел за руль и с улыбкой посмотрел на растерявшуюся Скалли.
— Молдер, — выбирая слова, проговорила Скалли, — ты на этот раз меня удивляешь.
— Это еще почему?
— Почему ты совершенно не шокирован?
— Потому, что я готовился к предстоящему зрелищу задолго до того, как мы вылетели из Вашингона.
— Так ты с самого начала знал, что эта история не связана с НЛО? — в голосе Скалли появились опасные нотки.
— Ну, скажем… подозревал, что это так.
— Мы три часа добирались сюда, — возмущенно заговорила Скалли, постепенно повышая голос. — Самолет улетает только завтра вечером. Если ты подозревал, то какого…
Она не закончила фразу: напарник, лукаво улыбаясь, жестом фокусника извлек из кармана две розовые картонки.
— «Викинги» против «Краснокожих», — тоном профессионального соблазнителя пропел Молдер. — У нас с тобой сороковой ряд. Ты и я. Матч финала.
Скалли вздохнула — и улыбнулась в ответ.

Магазин «Холодильник»
Твин-Ситиз, округ Миннеаполис
Секретарша мистера Фичичелло дочитала анкету и подняла глаза на очередного претендента на рабочее место. Конечно, решение принимает босс, но за восемь лет совместной работы он привык перекладывать подобные мелочи на нее; потом он просто спросит ее мнение обо всех кандидатах — и согласится.
— Что ж, мистер Фостер, все заполнено правильно, но есть несколько дополнительных вопросов, связанных с характером будущей работы. Как хорошо вы знаете Твин-Ситиз? Вы жили здесь раньше?
— Да, я здесь вырос. Правда, меня не было в родных краях несколько лет.
Дональд Фостер располагающе улыбнулся секретарше. Его улыбка была приятна молодой женщине. Кандидат явно старался понравиться ей, но делал это с таким тактом и изяществом, что отнюдь не казался навязчивым.
— Где вы работали до сих пор?
— Я работал косметологом, специалистом по гриму и волосам.
— О, как интересно, — с легким сомнением протянула секретарша.
Дональд уловил нотку недоверия и снова улыбнулся.
— Извините за нескромность, но у вас очень приятная губная помада. «Индейское лето», да?
— Да, совершенно верно, — расцвела девушка. Этот мужчина определенно мил! Она еще раз просмотрела анкету.
— Итак, вы хотите стать у нас рассыльным?
— Если для этого требуется учиться, — сразу посерьезнел Дональд, — то я готов. Я уже проходил повышение квалификации.
— И что же вы изучали? — Секретарша приготовилась вписать ответ в анкетный бланк.
— Сравнительный анализ религий.
— А вы сами — религиозный человек, мистер Фостер?
— О, да. Очень религиозный, мисс. э-э…
— Можете называть меня Мерилин, Дон-ни. Скорее всего, нам предстоит работать вместе, так что церемонии ни к чему.
— Очень приятно, Мерилин.
Они вновь обменялись улыбками, потом секретарша нерешительно оглянулась на застекленную стену кабинета шефа. Мистер Фи-чичелло беседовал с кем-то по телефону; судя по отчаянной жестикуляции, разговор поглощал все его внимание. Мерилин заговорщически наклонилась к Фостеру.
— Вы знаете, Донни, — сказала она, понизив голос, — скорее всего, мне не стоит этого говорить… Вам не помешает знать…Ну, мистер Фичичелло очень любит религиозных людей.
Дональд вопросительно вскинул бровь.
— Он гордится честностью своих работников, прежде всего, — пояснила секретарша.
— Понимаю. Мерилин… вы не могли бы добавить это в мою анкету? Я как-то упустил из виду.
— Хорошо, я припишу, что вы очень религиозный человек.
Мерилин подмигнула; в глазах ее плясали веселые чертики. Дональд поднялся, пожал ей руку.
— Большое вам спасибо, Мерилин, за помощь… в заполнении анкеты. Всего доброго.
— Я позвоню, как только будут новости. Удачи, Донни!

Региональное отделение ФБР Миннеаполис, Миннесота
Начальник отделения Бок с мрачным видом мерил шагами свой кабинет, время от времени поглядывая на экран телевизора. Передавали футбольный матч: «Викинги» против «Краснокожих». Но мысли Бока были далеко от игры. Единственный раз его губы тронула усмешка, хотя глаза остались холодными: Бок испытал мелочное удовольствие, отзывая залетных гостей с этого самого матча. Вообще, руководители ФБР на местах традиционно не любили вашингтонских агентов. Те еще штучки! Приедет такой, и все ему вынь да положь прямо сейчас. На все смотрит свысока, ни малейшего уважения к местным агентам, которые и здешние условия лучше знают, и ухитряются добиваться неплохих результатов минимальными силами и средствами.
Услышав шаги в коридоре, Бок повертел в руках дистанционный пульт и решил все-таки не убирать изображение. Он только отключил звук, но не раньше, чем в кабинет вошли раздраженные Молдер и Скалли. Бок бросил пульт на стол и поспешил навстречу коллегам.
— Простите, что пришлось отозвать вас с матча, — лицемерно вздохнул начальник отделения, — но осквернен еще один труп.
— Работники морга в курсе? — сразу же среагировала Скалли.
— Да, — кивнул Бок, готовый к этому вопросу, и протянул девушке папку. — Здесь фотографии и предварительное заключение экспертов.
Скалли отошла к окну, поближе к свету, и открыла папку. Несколько минут она стояла, переворачивая шуршащие страницы, и с каждой новой фотографией все больше бледнела. Между тем Бок докладывал Молдеру:
— Тот, кто разрыл могилу, срезал прядь волос чем-то очень острым…
— Что же это за тип такой? — пробормотал Молдер.
— Ну, — словоохотливо откликнулся Бок, — некоторые убивают в пьяном виде…
— Это не удивительно, — прервал его Молдер. — Сколько у нас оскверненных трупов?
— Три за последние два дня.
— Что еще вы можете сказать про осквернение могил?
Бок пожал плечами.
— Modus operandi практически одинаков. У трупов были срезаны волосы. У третьего еще и вырваны ногти. Похоже, это было сделано очень-очень остроносыми плоскогубцами.
Скалли бросила папку на стол и молча вышла, почти выбежала из кабинета. Мужчины проводили ее понимающими взглядами и вернулись к разговору.
— Что ж, — начал Молдер, — надо действовать. Составьте записку только для нашего отделения. Предупредите всю полицию в городе и округе, объявите розыск.
Начальник отделения сел за стол, деловито придвинул к себе стопку чистой бумаги.
— Что им сказать?
— Что им придется иметь дело с разгоняющимся фетишистом.
— Кем-кем?
— Фетишистом, — отчетливо повторил Молдер. — Пусть проверят похоронные бюро, кладбища, морги и тому подобные заведения. В прессу должна попасть версия, предупреждающая о возможном маньяке-убийце.
Бок недовольно отложил ручку. Все обернулось, как он и ожидал: не успел этот Молдер приехать, как уже начинает давать ценные указания. Невредно бы его одернуть, дать понять, что он не у себя дома.
— Здесь не Нью-Йорк, агент Молдер, — заявил Бок. — Здесь люди все еще держат двери незапертыми по ночам. Они перепугаются.
— Но для прессы вовсе не обязательно сочинять леденящие душу статьи, — возразил Молдер.
— Зачем вооружать народ, если этот тип нападает только на мертвых? Мы только спровоцируем ненужную панику.
— Потому что, скорее всего, он пойдет дальше. Трупы ему могут и надоесть. А как только он попробует теплого человеческого тела, он войдет во вкус и захочет еще.
Бок поморщился от брезгливости и досады: похоже, Молдер пропустил его намек мимо ушей.
— Может быть, вы жили на севере, в относительной изоляции, слишком долго.
— Что вы хотите этим сказать? — Молдер сел к столу и пристально посмотрел в глаза начальника отделения.
— Мистер Молдер, вам не кажется, что вы слишком даете волю фантазии? В Милуоки, когда ловили маньяка-убийцу, люди удивлялись, почему полиция возилась так долго? Ведь все же знали, что он убивал только маленьких мальчиков. И вообще, никто не мог поверить, что это правда. Все считали это газетной уткой.
— Если вы поймаете этого типа раньше, чем он убьет кого-нибудь, — зло отчеканил Молдер, — тогда я с вами соглашусь. Причем с искренней радостью. А пока забудьте, что у меня слишком богатая фантазия, и делайте, как я советую.
— Вы прекрасно знаете, — пошел на попятную Бок, — что у нас не хватает ни опыта, ни людей, чтобы вести следствие достаточно оперативно. В субботу мне и вовсе никого не найти. Может быть, только в понедельник или во вторник мы приведем в порядок, так сказать, наши войска.
Скалли услышала эту тираду на подходе к полуоткрытой двери кабинета и нерешительно остановилась. Сейчас ее присутствие явно не требовалось, да она и не хотела никого видеть. После просмотра фотографий ее затошнило и долго выворачивало в туалете наизнанку. Теперь желудок Скалли был пуст. Мятные таблетки кое-как помогли справиться с тошнотой, но перед глазами до сих пор стояли четкие черно-белые фотографии. Высокое качество снимков безжалостно подчеркнуло самые отвратительные детали, при одном воспоминании о которых Скалли передернуло.
Она присела на жесткий стул у самой двери. Нет, ей не хотелось заходить в кабинет и позволять мужчинам видеть ее бледность… и страх. Да, она, патологоанатом, вскрывшая десятки трупов в самом разном состоянии, агент ФБР, попадавшая черт знает в какие переделки, — она боялась. Ее пугало то, что мотивы преступления оставались непонятны, выходили за рамки человеческих представлений о мире. Обычный преступник, пусть даже убийца, руководствуется какими-то свойственными человеку мотивами. Корысть, страх разоблачения… Его можно если не простить, то понять. Этот же… человек? Монстр? Это существо было непостижимо и отвратительно.
Размышления Скалли прервал Молдер, выглянувший из кабинета.
— Нам придется немного здесь поработать, — виновато сказал он. — Надо отменить обратный рейс.
Скалли ничего не ответила, и Молдер наклонился, внимательно вглядываясь в ее лицо.
— Скалли? — Голос Молдера был ласков и тревожен.
— А? Да, хорошо.
— Ты в порядке, Скалли?
— Со мной все о'кей, — твердо заявила она.
Молдер не очень-то поверил. Он даже помедлил— но потом пожал плечами и вернулся в кабинет. А Скалли прикрыла глаза и еще долго сидела на жестком неудобном стуле.
Когда Бок и Молдер вышли в коридор, она рке почти пришла в себя.
— Я уже отменил наш заказ на билеты, — сообщил Молдер. — Мистер Бок распорядился, чтобы нам подготовили приличный кабинет. Пойдем, посмотрим.
Оказалось, им и вправду выделили приличный кабинет, предоставили компьютеры и доступ ко всем архивам полиции и ФБР. Напарники разделили между собой направления поиска и уткнулись в экраны. Около девяти вечера Молдер оторвался от вороха полицейских сводок и отчетов о нападениях на женщин.
— Скалли, тут слишком много всего, и непонятно, как найти нашего клиента. Что у тебя вырисовывается с психологическим портретом преступника?
— Видишь ли, — устало вздохнула Скалли, — полного психологического описания фетишиста как модели личности не существует. У всех людей эротические фантазии отличаются от реального поведения. Мания — это результат неправильной шкалы ценностей, уклонение от культурных норм, социальной морали. У психологов есть кое-какие разработки, я подобрала наиболее вероятные, но… Предположительно, преступник — белый мужчина, интеллектуальный коэффициент средний или выше среднего. Задокументированы случаи фетишизма, когда IQ преступника превышал 150. Это все, что можно сказать на данный момент.
Молдер мотнул головой, давая понять, что принял информацию к сведению. И занялся архивными делами на всех фетишистов, попадавших в поле зрения полиции и находившихся сейчас на свободе. Скалли же вернулась к своим записям:
«Патология возникает на стадии фантазий и прогрессирует до стадии действия, поступка, включая, в ряде случаев, убийство. Агент Молдер считает, что, начав убивать, преступник неминуемо будет наращивать темп. При этом сам процесс убийства станет отвлекающим моментом, маскирующим глубинный мотив. Конечно, по-человечески проще поверить, что это дeлo рук пришельцев или НЛО, как это делает агент Бок, но это, к сожалению, не так».
— Скалли, — позвал Молдер— У тебя лучше получается, помоги ввести программу.
Скалли пересела за его компьютер.
— Я туг прикинул параметры поиска. Пусть эта техника сама отбирает подходящие объекты.
— А зачем еще она нужна? — пожала плечами Скалли и придвинула клавиатуру.

Твин-Ситиз, округ Миннеаполис
Донни Фостер, никуда не торопясь, ехал по ночному городу. Яркий свет неоновых вывесок бросал цветные пятна на белый капот его машины. Фостер с интересом поглядывал по сторонам: какие перемены произошли в городе за время его отсутствия? Этот район был ему и вовсе не знаком. Донни свернул на боковую улицу и притормозил.
Здесь вовсю кипела ночная жизнь. Нетрезвая компания вывалилась из обшарпанных дверей паба и со смехом и песнями двинулась по улице; юная парочка страстно целовалась на углу, не замечая окружающих. Но самое главное — Фостер задержал дыхание — у края тротуара стояли вызывающе одетые девушки. Яркий макияж, высокие каблуки, короткие юбки, полностью открывающие роскошные ноги в черных чулках. На глазах у Донни к девушкам подвалил подержанный черный «воль-во», и худенькая брюнеточка, перекинувшись с водителем парой слов, впорхнула в машину и укатила.
Донни аккуратно перевел машину в левый ряд, снизив скорость до минимума. Девочки моментально почуяли клиента. Они наклонялись, заглядывая в медленно проезжающий «седан» и позволяя водителю разглядеть себя. Посмотреть было на что: незастегнутые блестящие куртки распахивались, открывая символические топики и прозрачные кружевные блузки, а под ними…
Но как раз это Донни не интересовало. Он рассматривал девушек и искал, искал… Вот!
Чуть ли не последней стояла эффектная пара: блондинка в черном и брюнетка в красной коже с длинной бахромой на рукавах. Блондинка. Ее волосы такие золотистые и вьющиеся — наверняка обесцвеченные, но очень похожие на волосы той бедной девочки, Дженнифер. Донни сам не заметил, как остановил машину, он уже ничего не замечал, кроме золотистых кудрей… Опасно, его же видели здесь, могут опознать!
Проститутка, придерживая сумочку, наклонилась еще ниже. Какие ноготки!
— Привет! — улыбнулась она, и на Донни пахнуло мятой.
Девушка жевала резинку, что не мешало ей улыбаться во весь рот, показывая ровные белые зубы.
— Привет! — выдавил из себя Фостер. Раньше ему почти не приходилось снимать девочек, только за компанию с приятелями. Но эти волосы… Проститутка заметила его смущение и пришла на помощь:
— Девочку себе ищешь?
— Д-да.
— Ну, — предложила блондинка, — давай за угол заедем.
— Вообще-то, — уже смелее пояснил Фос-тер, — я хотел девочку на пару часов.
— Да? — заинтересовалась девушка, уже прикидывая цену. — А поподробнее?
Они сговорились быстро, — потому что Дон-ни не стал торговаться. Через несколько секунд проститутка уже садилась рядом с Донни, пристраивая на коленях сумочку.
— Как тебя зовут? — бросил Донни, выруливая на знакомую улицу.
— Бетти. А тебя?
— Донни.
Девушка выжидающе взглянула на клиента, но тот явно не был настроен вести пустые разговоры. До дома доехали в молчании.
Фостер снял в недорогом мотеле домик, стоящий далеко от дороги, и был уверен, что их никто не потревожит. Он открыл дверь и пропустил девушку вперед. Уходя, он забыл выключить свет, и можно было не бояться наткнуться в темноте на стену. Бетти настороженно озиралась. Стандартная обстановка, мотель, только вот ничуть не теплее, чем на улице, а девушка и так замерзла в ожидании клиента. Она обхватила руками плечи и повернулась к Фостеру, возившемуся с замком.
— У тебя здесь нет обогрева? Холод собачий. Донни наконец закрыл дверь и с сожалением развел руками.
— У меня здесь только принудительная вентиляция, но она сломалась.
Несколько мгновений Фостер помолчал, разглядывая девушку, так что ей стало неуютно под тяжелым взглядом.
— Я хотел бы, чтобы ты помылась. Сейчас приготовлю ванну.
Он прошел в глубину дома. Щелкнул выключатель, и Бетти услышала через незапертую дверь шум льющейся воды. Девушка аккуратно положила сумочку на диван, не забыв переложить в карман куртки упаковку презервативов. Снова огляделась.
Странно, вроде ничего особенного, комната как комната, а ее дрожь пробирает. Может, потому, что так холодно? Или это от напряженной тишины, разбиваемой только шумом воды в ванной? Ни музыки, ни гула автомобильных моторов за окном: домик-то на отшибе. Проститутка передернула плечами и пошла в ванную комнату; пора было приступать к работе. Перестук ее каблучков эхо разнесло по всему дому.
Донни сидел на краю ванны, манипулируя кранами. Ванна уже почти заполнилась, над водой стояла высокая шапка пены.
— У тебя волосы чистые? — Не оборачиваясь, спросил Донни.
— Что? — растерялась Бетти.
— Тебе не нужен шампунь для волос, обработанных химически? — терпеливо спросил Донни.
— Ты что… хочешь, чтобы я голову помыла? — еще раз переспросила девушка.
— Ну, если это что-то необычное, — пожал плечами Фостер, — я готов заплатить сверху.
— Меня никто никогда еще об этом не просил, — фыркнула проститутка, но от денег не отказалась и начала раздеваться.
Отработанным до автоматизма движением она поставила ногу в шнурованной туфельке на краешек стула и неторопливо, чтобы не поцарапать лак на ногтях, занялась узлом. Брошенный на клиента взгляд из-под ресниц подтвердил, что дело на мази: глаза горят и не отрываются от ножки.
А Донни не отрывал взгляда от ногтей, выкрашенных темно-красным лаком. Такие маленькие, изящные и ухоженные! Такой изысканной миндалевидной формы! Они напомнили Фостеру лепестки пиона, из самой серединки цветка; Донни нестерпимо захотелось лизнуть каждый из них, ощутить кончиком языка их безупречную гладкость… Донни сглотнул комок в горле, но только собрался сказать что-то, как в спальне требовательно зазвонил телефон.
Фостер резко встал; выходя, бросил:
— Я прошу прощения. Справишься сама?
— Ага, — кивнула девушка с некоторым разочарованием. Ей нравилось раздеваться в присутствии мужчин, а этот клиент был заметно лучше, чем обычная клиентура. Молодой, симпатичный, хорошо сложенный. Повезло ей сегодня !
Бетти разделась уже без всякой томности, разложила одежду на стуле. Ничего, парень не долго задержится у телефона. Она еще наверстает свое, когда будет принимать ванну у него на глазах. Уж она-то его заведет! Только волосы пока мочить не стоит. Может, он все-таки откажется от своей дурацкой идеи с мытьем головы? Деньги, конечно, лишними не бывают, но уж слишком здесь холодно, мурашки по коже бегут. Чего только не приходится делать! В конце концов, бывают фантазии и похуже. Бетти обреченно вздохнула и полезла в ванну.
Фостер шел к телефону, не особенно торопясь и пытаясь сообразить, кто бы мог ему позвонить так поздно? Вероятно, ошиблись номером, но как некстати!
— Алло! — недовольно бросил он в трубку.
— Алло… — Смущенный женский голос, и как будто знакомый. — Это мистер Фостер?
— Да, я слушаю.
— Добрый вечер, это Мерилин. Помните, вы устраивались на работу к нам в «Холодильник»? Простите, что я так поздно вам звоню, — торопливо извинилась секретарша, — но это срочно. Я хочу сказать, что вы наняты, мистер Фостер. Мистер Фичичелло хочет, чтобы вы начали работать завтра же.
В это мгновение до спальни донесся приглушенный закрытой дверью женский визг и плеск воды.
— Господи, мало того, что холод собачий, так еще и вода холоднющая, как лед!
В спальню ворвалась разгневанная Бетти, пытаясь завернуться в махровое голубое полотенце. Про себя Фостер отметил, что этот цвет очень идет к ее волосам. Посреди комнаты девушка остановилась и огляделась в недоумении. Спальня меньше всего походила на любовное гнездышко. Зеркала затянуты черным крепом, тонкие восковые свечи… Задрапированная белым шелком кровать напоминала скорее… смертное ложе? И везде цветы, цветы, цветы — вплетенные в темнохвойные венки с траурными лентами. «Покойся в мире», «Мы любили тебя»…
— Господи, — побелевшими губами пробормотала девушка. — Что ты за извращенец такой? О, Господи!
Под пристальным взглядом Донни она медленно, шаг за шагом отступала назад, пока не уперлась спиной в дверь. Там Бетти и застыла, судорожно ловя воздух ртом, а глаза мужчины гипнотизировали ее, пригвождали к двери. Оба молчали, и каждая секунда тишины была, как ком земли, падающий на крышку гроба. Девушка пыталась крикнуть, чтобы разбить эту давящую тишину, но голос не повиновался ей.
— Мистер Фостер? — окликнули по телефону.
— Да, — совершенно спокойно отозвался Донни, не отрывая взгляда от смертельно перепуганной проститутки. — Я замолчал от неожиданности. Это прекрасная новость. Огромное вам спасибо, Мерилин! Увидимся завтра. Может быть, пообедаем вместе? Хорошо, завтра и поговорим. Всего доброго!
С этими словами Фостер положил трубку.
— А теперь — ты, — нежно сказал он девушке и замолчал на несколько бесконечных секунд. Потом шагнул к ней.
— Близко ко мне не подходи, — прошептала Бетти помертвевшими губами. Она вцепилась в полотенце так, словно оно могло ее защитить.
Еще шаг.
— Я серьезно. Не смей до меня дотрагиваться! — сорвалась она на визг.
Еще шаг.
Девушка попятилась в коридор.
— Отойди от меня! Отойди!
Снова наткнувшись на стену, Бетти вздрогнула, и тут сковавший ее паралич внезапно прошел. Забыв об отсутствии одежды, девушка кинулась к выходу, а Фостер ровными неторопливыми шагами шел за ней. Ключа в замке не было…
Дикий крик загнанного в ловушку зверя пронесся по пустому дому.
Донни Фостер не был садистом. Он был очень аккуратным и осторожным человеком. Он также не любил, чтобы ему мешали в самые интимные моменты.
Крик не повторился.

Твин-Ситиз, Миннеаполис
Обнаружил труп и вызвал полицию какой-то бродяга. Голос его прерывался; казалось, бедняга настолько пьян, что еле ворочает языком. В другое время дежурный оператор даже не стал бы поднимать тревоги, сообщил бы патрульной машине, без особой спешки, — и все на этом. Но федералы здорово накрутили начальство насчет маньяка, который вроде бы должен вот-вот появиться, и начальство, в свою очередь, приказало на подобные вызовы срочно высылать машины и поднимать по тревоге все силы. А уж когда до места добрался первый патруль…
Прибывшие машины припарковали на краю пустыря так, чтобы осветить фарами страшную находку. Один из офицеров полиции допросил дрожащего бродягу, ничего стоящего не узнал, но все же отнесся по-доброму, даже нашел для него выпивку. Правда, после того, как сам сходил взглянуть на тело, и пожалел, что не имеет права сам выпить на службе.
Когда на место происшествия прибыли Молдер, Скалли и Бок, у ограждающей ленты уже толпилась кучка любопытных, к счастью небольшая, благодаря позднему времени. Спотыкаясь на неровной земле (свалка мусора здесь запрещалась, но кого это когда-либо останавливало?), сотрудники ФБР побрели к трупу.
— Ждут кого-нибудь, кто мог бы опознать убитую, — сообщил Бок, уже переговоривший с полицейскими. — С учетом района, где мы находимся, я рискну предположить, что она — работала на улице. Да вот, кажется, кого-то рке нашли.
Агенты остановились, вглядываясь в суетящуюся у ограждения толпу. Патрульный провел за ленту симпатичную брюнетку в красной кожаной куртке. На своих высоких каблуках она спотыкалась чуть не на каждом шагу, и полицейский поддерживал ее с вежливой твердостью.
Они подошли к телу, укрытому окровавленной простыней. Девушка опять оступилась, чуть не сломав каблук.
— Осторожно, детка, — и патрульный дал знак коллеге, дежурившему у трупа, откинуть край простыни.
— Боже ты мой! — выдохнула девушка, когда лицо жертвы открыли, и тут же залилась слезами. — Бетти… О, господи! Кошмар!
Она разрыдалась, отвернувшись от изуродованного тела. Полицейский бережно обнял девушку за плечи и повел к машине, уговаривая успокоиться. Не похоже, что это помогало. Теперь бедняжку повезут в отделение ФБР, где допросят и окажут медицинскую помощь, если понадобится. И до того момента, как маньяка поймают, девушка будет находиться под негласной охраной ФБР, как единственный свидетель, способный узнать преступника в лицо.
— Это снова был он, — констатировал Молдер.
— Очень похоже на то, — угрюмо согласился Бок. — Отрезаны несколько пальцев, вырваны ногти, срезаны волосы. На этот раз он не погнушался и пальцами… Ах да, я рке сказал. Девочка не была ангелом, но даже проститутка такого не заслуживает. Хотите осмотреть труп?
— Да, — кивнул Молдер и направился было вслед за Боком, но задержался, оглянувшись на напарницу. Скалли стояла неподвижно, расширенными глазами глядя на тело.
— Скалли? — окликнул Молдер и жестом пригласил последовать за ними, но Скалли покачала головой.
— Вы идите, я подойду через минуту. Мужчины пошли, не оглядываясь больше, а Скалли все стояла, стараясь дышать ровно и глубоко. Сейчас, посмотрев на уличную девицу, которая могла бы оказаться на месте своей подруги, Скалли поняла, что у юной проститутки и Дэйны Скалли, опытного агента ФБР, есть кое-что общее— то, что девица не постеснялась выказать при толпе народа, то, что Скалли прятала даже от своего напарника, Они обе боялись. Дикий, животный, бесконтрольный страх…
Скалли глубоко вдохнула холодный ночной воздух, резко выдохнула, придала лицу — как она надеялась — сосредоточенное выражение. Теперь она была готова, если это вообще возможно — подготовиться к такому жуткому зрелищу… «Хватит!» — одернула себя Скалли и зашагала к Боку и Молдеру, склонившимся над окровавленными останками.

Твин-Ситиз, Миннеаполис
День, солнечный и не по-ноябрьски теплый, близился к середине. Фостер вывел белый фургончик с яркой эмблемой компании «Фичичелло» с автострады на подъездную дорожку, подходящую к красивому большому дому. Дом был окружен только живой изгородью, и при въезде не было даже таблички «Частная собственность».
Донни не спеша вылез из кабины, открыл заднюю дверь и вытащил на свет божий объемистый ящик с продуктами. Судя по их количеству и по размерам дома, здесь должна жить большая семья. На крыльце Фостер замешкался, поискал взглядом почтовый ящик. Да, семья Бруксфильд, он приехал по нужному адресу и точно уложился в график;. Донни поставил ящик на ступеньку, постучал в дверь.
Почти сразу же ему открыла молодая женщина, выглядевшая очень по-домашнему. Темные волосы выбиваются из «хвоста», рукава блузки засучены, на клеенчатом кухонном фартуке блестят водяные брызги. Похоже, женщина только что отошла от плиты.
— Здравствуйте, миссис Бруксфильд, — приветствовал ее Фостер. — Я ваш новый посыльный. Меня зовут Дональд Фостер, можно просто Донни.
— А, здравствуйте, заходите, — улыбнулась она.
Миссис Бруксфильд пошла впереди, показывая дорогу, Донни подхватил ящик с продуктами и последовал за ней. Они вошли на кухню, такую же светлую и аккуратную, как весь дом. Похоже, хозяйка была помешана на чистоте. Фостер принялся перегружать привезенные продукты в холодильник, а женщина вернулась к прерванной готовке.
— Вы заняли место Скипа? — спросила миссис Бруксфильд. Руки ее автоматически формовали, укладывали на противень печенье и посыпали его тертым арахисом.
— По-моему, да, — неуверенно ответил Донни. — Наверняка не знаю, я ведь только что начал работать в компании.
Женщине явно хотелось поболтать, причем ответы ей не были необходимы — черта, характерная для многих домохозяек.
— Скип привозил нам продукты так долго, что мы почти привыкли к мысли, что он всегда здесь будет. По крайней мере, он работал в компании еще в то время, когда мы о детях и не думали.
Миссис Бруксфильд наклонилась, доставая из шкафчика какие-то специи, и как раз в этот момент хлопнула кухонная дверь. Фостер обернулся и затаил дыхание. В кухню, не заметив постороннего, влетела невысокая тоненькая девушка лет шестнадцати.
— Мам! — окликнула она, цапнув со стола шоколадный крекер.
— А, Лиза! Познакомься, это Донни, Дон-ни Фостер. Он будет заменять теперь Скипа.
Девушка со свойственной юности резкостью обернулась к Фостеру. Темноглазая, с роскошными каштановыми волосами. Донни пришлось приложить все усилия, чтобы сдержать свои эмоции: так ему хотелось потрогать эти густые блестящие кудри.
— О, привет! — равнодушно поздоровалась девушка. — Мам, я схожу к Скиву, хорошо? Его отец записал ту серию «Династии», которую мы пропустили в понедельник.
— О'кей, детка. Перепиши для нас и не скучай там, ладно?
— Ладно, пока, — Лиза послала матери воздушный поцелуй, безразлично кивнула Дон-ни и, подцепив еще пару крекеров, выбежала в прихожую.
Тут же хлопнула входная дверь. Фостер, провожавший девушку голодным взглядом, с трудом заставил себя вернуться к работе. Впрочем, почти все продукты уже были в холодильнике. Миссис Бруксфильд, поглощенная созданием печенья, не заметила странного поведения рассыльного и продолжала болтать.
— Боже, эти дети носятся по дому, как угорелые! Знаете, Донни, у нас трое дочерей, и это такая ответственность.
— Понимаю, — согласился Донни, закрывая холодильник, и слегка замялся. — Извините, пожалуйста, можно, я вымою руки в вашем умывальнике?
— Да, конечно, — одобрительно кивнула хозяйка (Донни верно оценил ее приверженность к чистоте). — Это около входа в сарай. Показать вам?
— Спасибо, я найду сам, — вежливо отказался Донни. — Не стоит вам отрываться от работы.
Умывальник Фостер нашел сразу Же, но руки мыл медленно и тщательно. Ему надо было успокоиться. Казалось, Донни рассматривает свое отражение в зеркале, но на самом деле перед его внутренним взором стояла Лиза Бруксфильд. Такая красивая и юная. Такие длинные пышные волосы! Такие красивые ногти… Лиза покрыла их прозрачным золотистым лаком, но Донни сделал бы не так. Ей стоило использовать коричневый лак, под цвет волос, или вишневый, чтобы подчеркнуть молочную белизну нежной кожи.
Фостер смыл с рук пену, выключил воду и потянулся к полотенцу, но тут заметил плетеную корзину для мусора, стоявшую в углу. Пальцы Донни безвольно разжались, выпустив край полотенца. Тяжело дыша, он осторожно, как будто плетенка могла рассыпаться, поднял корзину и поставил на край ванны. Так же осторожно, придерживая корзинку, кончиками пальцев Фостер начал исследовать содержимое. О, Господи, вот оно! Как же ему повезло!
Одним мягким хищным движением Донни поднес к лицу спутанные волосы, снятые кем-то с расчески. Да не кем-то, а Лизой! У кого еще такие длинные каштановые волосы? Донни прижал волосы к губам, наслаждаясь их шелковистой нежностью, вдыхая запах, вернее тень запаха, легких цветочных духов. Если бы можно было срезать хоть одну прядь с головы девушки! Ласкать эти волнистые волосы, а потом лизнуть каждый из лаковых овальных ноготков… Нет, их в самом деле надо перекрасить…
Донни содрогнулся всем телом и швырнул скомканные волосы обратно в корзину. Так нельзя. Еще немного, и он бы потерял над собой контроль. Тогда даже эта глупая болтливая курица, миссис Бруксфильд, сразу почуяла бы неладное. Надо собраться и держать себя в руках. Донни поставил корзину на место, еще немного постоял, прогоняя наваждение. Относительно успокоившись, он отпер дверную защелку, и тут же дверь распахнулась. Донни возблагодарил Бога за свою предусмотрительность, ибо лицом к лицу столкнулся с миссис Бруксфильд. Еще и любопытна до неприличия! Хорош бы он был в обнимку с мусорной корзиной!
— Ох, простите! Я только хотела вас предупредить, — неловко заторопилась женщина, — если нас вдруг не будет дома, мы всегда оставляем черный ход незапертым.
— Спасибо, — вежливо отозвался Фостер, словно не заметив ее смущения. — Я постараюсь это запомнить.
Он распрощался с хозяйкой и пошел к служебному фургончику. Садясь за руль, Фостер все еще грезил о Лизе, Юная, нежная, большеглазая… Донни взглянул на список клиентов, выехал на автостраду.
Пусть. Надо подождать немного, пока девушка привыкнет к нему. Неделя — или две? Решено, через две недели, не раньше. Ждать Донни умеет. Он узнает, когда ее родителей не будет дома — ее глупая мамочка сама все разболтает — и тогда… Лиза… Это будет его лучшая и самая желанная добыча!

Окружной морг Миннеаполис, штат Миннесота
Скалли одевалась медленно, желая как можно дольше оттянуть неизбежное. Она несколько минут потратила, чтобы убрать волосы под прозрачную пластиковую шапочку, а резиновые перчатки натягивала и того дольше. Придирчиво осмотрела себя в зеркале, не нашла никаких изъянов, которые позволили бы задержаться. Правда, не нашла и явных признаков страха. Скалли выглядела скорее погруженной в себя, чем испуганной. Это убийство с самого начала вызвало у нее дикое отвращение. Скалли не понимала, чем надо быть, чтобы совершить подобное, и мысль об убийце порождала тошнотворный, выматывающий страх. Почему-то она представляла себя на месте покойной девушки…
В прозекторской рке собрались полицейские и патологоанатом, ассистировавший Скалли. Кто-то расстегнул черный пластиковый мешок, но простыня в пятнах крови все еще скрывала лицо жертвы. Снять простыню — было сомнительной привилегией патологоанатома, руководящего вскрытием.
Стоя в дверях, Скалли оглядела прозекторскую. Все на месте. Пора начинать.
Скалли прошла к столу, твердой рукой откинула простыню. Зрачки расширились так, что на миг глаза Дэйны стали совершенно черными.
— Приступим, джентльмены, — ровным тоном сказала Скалли. Кто-то включил диктофон. — Время 11.45 утра, понедельник, 14 ноября. — Погибшей женщине около 20 лет…
Потом стало проще. Работа поглотила Скалли, не позволяя рефлексировать. Скалли знала: потом она будет перебирать в мыслях ужасающие детали и вряд ли уснет в эту ночь, но сейчас брал свое профессионализм. Ассистенты ловили ее мысли на лету, и Скалли едва успевала потребовать инструмент, как он уже ложился ей в ладонь.
Все шло, как обычно. Внешний осмотр, собственно вскрытие, сбор микрочастиц с поверхности кожи…
Через два часа Скалли уже писала отчет для Молдера. К протоколу вскрытия она добавила свои размышления, не менее ценные для напарника. Протокол содержал исчерпывающую информацию для врачей-профессионалов, оставаясь для Молдера, по большей части, китайской грамотой. А вот резюме Скалли подчеркивало действительно важные моменты и позволяло любому дилетанту составить для себя ясную картину.
«Смерть, — писала Скалли, — это событие, которое отражается в архивах. По естественным и неестественным причинам тело перестает функционировать. Причины и следствия могут быть четко установлены. Каждое тело может рассказать свою историю.
Если жертву задушили, исследования вен и глазного дна четко это покажут. Если жертву застрелили, входное отверстие и следы пороха помогут восстановить события, приведшие к смерти, и, возможно, даже установить мотив. Волосы и ткань, осколки стекла, пластик:, даже остатки хитинового покрова насекомых помогут восстановить условия, в которых происходила смерть.
Возможно, эту иронию понимают только те, кто производит вскрытия и лабораторные исследования. Смерть, как и сама жизнь, тоже драма с началом, серединой и концом. И мы, патологоанатомы, можем прочесть эту драму.
Я считаю, проведя эти исследования и вскрытие, что жертва умерла насильственной смертью и целью убийцы было исключительно извлечение части ее волос и ногтей.
Время смерти точно определено быть не может в связи с тем, что тело находилось в холодной среде, скорее всего в воде. Все возможные следы потеряны; во всяком случае, для их обнаружения возможностей местной лаборатории не хватает.
Рекомендую отправить тело в Вашингтон для исследования его лучшими специалистами ФБР, с целью получения отпечатков пальцев и более глубокого исследования».
Скалли еще несколько минут сидела у стола, нерешительно глядя на компьютерный экран, потом приписала к резюме:
«Не для протокола также записываю, что убийство детей — одно из самых трагических преступлений, а убийство, с которым пришлось столкнуться мне, — вообще одно из самых бесчеловечных в этой области».

Региональное отделение ФБР Миннеаполис, Миннесота
Комната для опознаний была разделена зеркальным стеклом, чтобы подозреваемые, сами будучи хорошо видимыми, не могли видеть свидетеля. Выстроившиеся спиной к стене шестеро мужчин были отобраны среди служащих моргов, похоронных бюро и кладбищ, в соответствии с описанием, данным подругой убитой девушки. Конечно, здесь были только те, кто не смог представить удовлетворительное алиби. Все — высокого роста, темноволосые, атлетического сложения, в возрасте около 30 лет. Они знали, в чем их подозревают, и явно волновались. Как узнать, чем является это волнение? Страх ли это убийцы перед разоблачением или страх честного человека перед возможной ошибкой свидетеля?
Войдя в свидетельскую половину бокса, Молдер бросил на подозреваемых только один беглый взгляд и снова углубился в отчет Скалли о вскрытии. Он как раз дочитывал приписку «не для протокола», когда открылась дверь, впуская группу полицейских и сотрудников ФБР во главе с Боком. Один из агентов вел под руку стройную симпатичную брюнетку, Молдер уже видел ее: это она опознала тело; правда, сейчас, когда девушка смыла косметику, ее стало трудно узнать. Она выглядела гораздо более юной, очень испуганной и беззащитной.
Молдер захлопнул папку и вместе с остальными подошел к стеклу. Девушка смотрела на подозреваемых не больше минуты.
— По-моему, его здесь нет.
— Пожалуйста, посмотрите на этих людей повнимательнее, — настойчиво попросил Бок.
Девушка еще раз обвела пристальным взглядом шестерых мужчин.
— Нет, никто из них не подходит. Он был самым обычным, понимаете? Он ничуточки не был похож на извращенца. Он казался… симпатичным даже.
— Что ж, ладно, — вздохнул Бок. Он приобнял свидетельницу за плечи и отвел ее в сторону, одновременно подав знак полицейскому. Тот подошел к аппарату внутренней связи и распорядился вывести подозреваемых.
Бок продолжал расспрашивать девушку.
— Вы не помните марку машины, на которой он приехал? Или, хотя бы, какого она была цвета?
— Кажется, была белая машина, — неуверенно ответила девушка. — Во всяком случае, очень светлая. А марку я не помню.
— Ну, хорошо, можете быть свободны. Оставьте только имя и адрес, по которому вас можно найти.
— Вы… Вы поймаете его?
— Обязательно поймаем, и очень скоро, — заверил Бок с уверенностью, которой не испытывал. Ему просто хотелось подбодрить девушку.
Однако Молдер, все это время скромно державшийся в стороне, вмешался в разговор.
— Тем не менее, позвольте дать вам совет. Сейчас, может быть, самое время уехать на недельку в отпуск, как вам предложил ваш босс. Кажется, отпуск уже оплачен?
— Да-да, конечно. Я… могу идти?
— Я провожу вас, мисс, — подошел к ней полицейский офицер. — Нужно выполнить некоторые формальности, а потом, если хотите, мы отвезем вас прямо домой.
— Спасибо, сэр.
Полицейские вывели девушку, вслед за ними покинули комнату и агенты ФБР. Остались только Молдер и начальник отделения.
— Если этот тип совершенно ничем не выделяется, его будет просто невозможно найти, — мрачно констатировал Бок.
— Пока он снова не убьет кого-нибудь или мы не определим наконец, что им движет, — еще более мрачно добавил Молдер.
Бок задумчиво повертел в руках папку, стукнул по ней костяшками пальцев.
— Я прочитал отчеты агента Скалли. Мне кажется, что преступник просто не в состоянии справиться с женщиной. Может быть, импотент? Это прекрасно объясняет смерть проститутки.
— Проститутка просто попалась под руку, — не согласился Молдер. — Она была удобной жертвой, и только. Ему требовались трофеи. Все его жертвы и трупы, которые он откопал, — молодые привлекательные женщины. Возможно, они как-то удовлетворяют его нужды: ногти, волосы и так далее. Возможно, ему нужно не только, чтобы они были мертвы; он еще и должен их дефлорировать таким символическим способом. Вероятно, его ненависть к женщинам связана не с тем, что он не может с ними справиться. Такое отношение обычно начинается с матери.
— Понятно. Какая же должна быть мать? — содрогнулся Бок.
— Если бы знать… — вздохнул Молдер. — Наш, вернее, полицейский психиатр рекомендовал опросить все психиатрические больницы в округе, выяснить, нет ли у них подобных пациентов. Сам врач по своим каналам проконсультируется у психоаналитиков. Хоть где-то преступник должен был оставить следы! Такие монстры не появляются за одну ночь. Фетишизм развивается долгие годы.
— Я сегодня же пошлю людей в клиники, — пообещал Бок.

Школа Лос-Цератос Твин-Ситиз, округ Миннеаполис
Лекция по мифологии шла уже час, и Фостер, расположившийся в последнем ряду, начинал скучать. Преподаватель сегодня был явно не в ударе: банальные факты пытался преподнести как откровения свыше. Донни даже не пытался конспектировать его изречения, как, впрочем, и остальные слушатели. Он просто сидел, от нечего делать разглядывая соседей, и вертел в пальцах авторучку. Пару раз он по старой, еще школьной, привычке закусывал ручку зубами, но тут же спохватывался и с новым усердием пытался выловить смысл в монотонной речи лектора.
— Необходимость истории, мифа в культуре, — занудно вещал преподаватель, — почти универсальна. Мифы существуют практически в каждой культуре. Мнения специалистов о причинах создания мифов расходятся. Одни считают, что миф — это понятие развлекательное, другие — что мифы созданы с более глубокой целью: дать некие жизненные инструкции.
Донни продолжал обводить взглядом аудиторию, как вдруг словно почувствовал удар током. Что-то зацепило его взгляд, и он даже не понял сразу, что именно. Он еще раз пристально осмотрел соседей и увидел. И перестал слышать лектора.
Впереди, через ряд, сидела коротко стриженая блондинка. Она была не во вкусе Фостера, и в другое время он вообще не заметил бы ее. Но сейчас — видимо, тоже маясь от скуки — блондинка теребила пальцами маленькую сережку-кольцо, и Донни мог видеть ее ногти. Какие ногти! Ухоженные, изящные, таких никогда не бывает у женщин, занятых садом и вообще ручным трудом. Каким прекрасным дополнением они могли бы стать в коллекции Фостера! И этот теплый коричневый тон лака…
— Возможно, — жужжал как надоедливое насекомое голос лектора, — это удовлетворение фантастических желаний, стремлений или поведения, в других ситуациях кажущихся неприемлемыми. Поскольку мифы весьма правдоподобны и основаны на почти правдивых историях, их можно отнести к художественной литературе. Например, детские сказки: «Алиса в стране чудес», «Белоснежка», «Дюймовочка», или те, где злая колдунья заколдовала девушку, а прекрасный принц воскресил ее через сто лет своим поцелуем… Это может считаться желанием смерти, по Фрейду, перенесенным в сновидение.
Тут уж преподаватель совсем заврался, но Фостеру было не до того. Он, не отрываясь, смотрел на женщину впереди и, когда она убрала руку, чтобы сделать у себя в блокноте пометку, чуть не застонал от разочарования.
Самому Донни конспекты были не нужны: он обладал почти абсолютной слуховой и зрительной памятью. Когда он закончил школу, родители ожидали, что их мальчик, с его-то знаниями и способностями, получит стипендию в каком-нибудь престижном колледже. Однако Донни тогда впервые проявил твердость. Он заявил ошарашенным родственникам, что хочет стать визажистом и только визажистом. Несколько дней мама плакала, а потом как-то смирилась. После этого Донни был счастлив целых два года, работая в одном из лучших салонов красоты в Лос-Анджелесе, пока не случилась эта глупая история с клиенткой.
И угораздило же эту бабу вернуться в его кабинет, когда он собрал с пола ее волосы и наслаждался их ароматом и нежностью! Впрочем, он сам хорош: не запер за ней дверь. Естественно, его вышвырнули с работы в ту же минуту, когда хозяин прибежал на возмущенные вопли этой ханжи. И, естественно, в косметических салонах Лос-Анджелеса для него места рке не нашлось. Хозяин замял скандал с клиенткой и даже выдал Фостеру рекомендацию, но коллег оповестил, и ни в одном салоне работы для Донни больше не нашлось.
И несчастный срыв в похоронном бюро…
Блондинка оторвалась от своего блокнота и вновь взялась за сережку. Внимание Донни переключилось на ее руку. Желание стало нестерпимым. Лиза Бруксфильд растравила его сегодня утром, но Лиза будет не скоро. Еще целых две недели… а эта женщина рядом. Интересно, замужем ли она? Может быть, удастся с ней познакомиться поближе? Если подойти к ней после занятий, попросить помочь в чем-нибудь… Например, сказать, что не все успел записать, попросить на денек лекции, а потом назначить встречу, чтобы вернуть их. В благодарность пригласить в бар на чашку кофе. Неплохая идея. Кажется, у него осталось снотворное, в горьком кофе его вкус почти незаметен, а действует оно достаточно быстро.
Скорее бы заканчивал чертов лектор!
Все когда-нибудь кончается, закончились и занятия, фостер, следуя за остальными слушателями, вышел из аудитории, не особенно спеша, но так, чтобы не потерять из виду блондинку. Он прошел за ней до ближайшего супермаркета, дождался, пока она выйдет. Женщина явно торопилась, так что долгого разговора не предвиделось. Ну, Донни, по крайней мере завяжет знакомство.
Блондинка чуть ли не бегом направилась к автостоянке, Фостер последовал за ней, все еще стараясь держаться в тени. Подойдя к своей машине, женщина начала возиться с замком, одновременно балансируя грудой пакетов и огромной сумкой. Наконец, дверца соизволила открыться, и женщина с облегчением вывалила свой груз на водительское сиденье. Она устало распрямилась и вздрогнула: по другую сторону машины стоял высокий мужчина. Казалось, он соткался из тени, так незаметно и бесшумно он появился.
— Я испугал вас, — мягко произнес Фос-тер. — Прошу прощения. Мы сегодня были вместе на лекции по мифологии.
— Да?
Блондинка явно была испугана, и Донни так же мягко попытался ее успокоить. Как же трудно ему было удержаться, не броситься на нее прямо здесь и сейчас! Но надо быть осторожным, лишние свидетели ни к чему. Она ведь может закричать. Случайный прохожий — и еще один свидетель, вдобавок к той черноволосой проститутке. Впрочем, ее подружка была хороша и стоила того, чтобы немного рискнуть.
— Меня зовут Донни, — продолжил он, словно не замечая испуга женщины. — Я сижу сзади от вас, недалеко. Может быть, вы меня видели?
— Знаете, я не помню.
Женщина начала успокаиваться и уже не вздрагивала при каждом слове Донни, но ей было неуютно, она как-то вся сжалась.
— Да, понимаю, ведь вы сидите впереди. Дело просто в том… Вы понимаете, я вот тут уже собирался подойти к своей машине и увидел вас. Ради Бога, извините, что побеспокоил, у меня небольшая проблема. Я не записал сразу… Нас какие главы просили прочитать: десятую и одиннадцатую или одиннадцатую-двенадца-тую?
С откровенным облегчением блондинка наклонилась над грудой вещей и принялась рыться в сумке.
— Одну минуту, — послышался ее голос, — я сейчас… только блокнот найду. Кажется… Вот, десять и одиннадцать.
— Спасибо, — услышала она совсем рядом и, вскинувшись, увидела Донни не далее чем в двух шагах.
— Н-не за что, — выдавила из себя женщина, а в памяти ее всплыла кошмарная статья о маньяке-убийце, прочитанная в утренней газете. «Да что это я, — попыталась она взять себя в руки, — от каждой тени шарахаюсь. Просто он тихо ходит. А так — нормальный, очень вежливый человек». Но успокоиться она не успела, потому что Донни придвинулся еще на полшага и опустил руку на открытую дверь машины. Женщина отпрянула было, но спиной наткнулась на машину.
— Извините, мне пора ехать, — слабым, дрожащим голосом проговорила она.
Донни не мог больше сдерживаться: она была так близко, совсем рядом, он чувствовал ее теплый запах, и она так соблазнительно боялась. Он совсем потерял голову.
— Не уезжайте, — хрипло попросил Донни, не соображая уже, что говорит и что подумает женщина. Он даже не боялся, что она закричит: это невозможно. Она же тоже знает…
— Отпустите дверь, — прошептала женщина, бледнея. Фостеру показалось, что она сейчас потеряет сознание, и он шагнул вперед, чтобы поддержать ее, нежно взял за плечи…
Страшная боль внизу живота бросила его на колени. Падая на мокрый асфальт, Донни еще успел удивиться: за что? А потом осталась только боль и — где-то далеко — высокий женский крик: «Помогите кто-нибудь! Помогите!»
Первый же водитель едва успел затормозить перед смертельно испуганной женщиной, вылетевшей на проезжую часть.
— Куда ты лезешь, идиотка! — начал было он, но осекся, остановленный диким взглядом и слабым лепетом: «Помогите! Заберите меня отсюда, здесь маньяк!»
Через пять минут прибывшие охранники уже надевали на Дональда Фостера наручники.
Скалли вошла в прозекторскую. Рабочий день закончился часа три назад, и ей придется сегодня проводить вскрытие в одиночку. Новая жертва: юная девочка из приличной семьи. Она осталась дома одна, к ней должен был зайти приятель, а родители уехали на вечеринку. Парень-то и обнаружил… тело.
«Господи! — взмолилась про себя Скалли. — Ну почему я?» Она надела пластиковую маску-очки, медленно натянула перчатки. За что именно ей послано это испытание? Видеть когда-то прекрасные, а теперь неузнаваемые тела, и не просто видеть, а изучать, распластывая скальпелем тех, кто еще вчера смеялся, жил, любил. Думать, что такая судьба может постигнуть и ее, Скалли, по воле слепого случая, впрочем, как и этих девушек. Они так же ни в чем не были виноваты, как и она. Всего лишь попались на глаза маньяку. Всего лишь.
Скалли почувствовала, как грудь сдавило тоскливое чувство одиночества и беззащитности. Ей вдруг стало страшно здесь, в пустом тихом здании морга, наедине с изуродованным трупом невинной девочки. Заранее морщась от отвращения, Скалли подошла к столу, откинула мокрую, всю в пятнах крови простыню.
Лицо с закрытыми глазами поражало спокойным выражением, словно покойница спала в собственной постели. Темные от влаги волосы аккуратно лежали двумя прядями вдоль лица, но на коже не было ни капли воды. Скалли было страшно дотронуться а,о девушки, как если бы это могло ее разбудить.
Скалли обреченно включила свет над столом, взяла скальпель и не смогла удержаться, чтобы в последний раз перед вскрытием не взглянуть в лицо жертвы. На миг ужас сковал Скалли: покойная медленно, будто просыпаясь, открыла глаза.
— Почему я? — спокойно спросила девочка, пристально глядя ей в глаза. — Почему я? Почему не ты?
Скалли выронила скальпель и закричала.
Она кричала долго, уже понимая, что это сон, кричала, рке просыпаясь, и на границе сна и яви она увидела это… Скалли не знала, как назвать темный угловатый силуэт, возникший в просвете меж ее ресниц, но его молчаливая неподвижность наполнила все ее существо животным ужасом.
Задыхаясь, Скалли взметнулась с постели. Она была там же, где и заснула час назад, в холодном гостиничном номере, и никого не было рядом, она видела весь номер, потому что забыла выключить свет. Но даже здесь она не чувствовала себя в безопасности.
На несколько коротких мгновений Скалли четко осознала: кто бы ни был тот, черный — человек или дьявол, — это был убийца.
Телефонный звонок заставил дрожащую в ознобе Скалли оторвать руки от горла.
— Алло? — только тут Скалли заметила, что спала в одежде, костюм помялся, а верхняя пуговица оторвана.
— Скалли, это я.
— Молдер? — Скалли недоверчиво помотала головой, посмотрела на часы, показывавшие чуть не полдвенадцатого.
— Я знаю, что поздно, — без тени вины заявил Молдер. — Есть новости. Арестовали какого-то типа. Возможно, это наш подозреваемый.
— Ага, — ответила Скалли, собираясь с мыслями. Она еще находилась под впечатлением кошмара. — Погоди, ты сказал… Я сейчас оденусь!

Камеры предварительного заключения Полицейский участок №27 Миннеаполис
Трое агентов ФБР были впущены в блок предварительного заключения со всеми подобающими церемониями. Чернокожий надзиратель долго извинялся, что не может включить яркий свет, поскольку камеры, в общем-то, таковыми не являются. Это просто одна большая комната, разбитая решетками на отдельные небольшие клетки. «Мы называем их загонами, — сообщил он Скалли, улыбаясь. — Если включить верхнее освещение, проснутся все заключенные, а они виноваты в чем угодно, только не в том, что их сокамерником оказался псих. Пусть рк спят, им положено».
По дороге Бок, уже успевший ознакомиться с досье подозреваемого, пересказал его Молдеру. Скалли не включалась в разговор: она все еще была под впечатлением сна и теперь страшилась наяву увидеть мрачную черную фигуру. Она понимала всю иррациональность своего страха и все же боялась.
Когда они подошли к «загону» подозреваемого, Скалли встала за спинами мужчин и мысленно вздохнула с облегчением. Человек в клетке ничем не напоминал мефистофелевский образ, явившийся ей во сне. Так, ни рыба, ни мясо, к тому же повязка во всю щеку.
— У него долгая история нападений, — вещал между тем Бок. — Служба 911 была вызвана одним из офицеров охраны. Его здорово покалечили.
Полицейский звенел ключами, открывая дверь. Заключенный, поняв, что пришли к нему, встал с койки.
— Да, это может быть он, — задумчиво сказал Молдер, рассматривая раненого. — Определенно наш тип. Кто его так порезал?
— Проститутка, — фыркнул Бок. — Они все с ножами теперь, после того, что произошло.
Надзиратель наконец справился с замком, и федералы вошли в камеру.
— Я агент Молдер. Вас ознакомили с вашими правами?
Они говорили очень тихо и долго, а из клетки напротив, через проход, к их разговору безуспешно прислушивался высокий темноволосый заключенный лет тридцати. До него долетали только слова и обрывки фраз. Единственное, что он понял: эти трое из ФБР. «Странно, — подумал заключенный, — такая красивая девушка — и агент ФБР».
Минут через сорок федералы засобирались уходить. Мужчины шли впереди, и заключенный уловил отрывок их разговора.
— Это не он, — сказал молодой агент, похожий на красавчика с рекламы или, скорее, на киношного героя. Этакий современный Джеймс Бонд.
— А я думал, мы его поймали, — второй, средних лет мужчина, разочарованно вздохнул.
— Нет, мы все начинаем сначала.
— Это неудача…
Молодой пожал плечами, а потом они отошли слишком далеко, чтобы можно было их слышать. Впрочем, темноволосого заключенного уже не интересовало, о чем они говорят. Он во все глаза смотрел на отставшую от коллег блондинку, которая задумчиво шла по проходу.
Скалли подняла голову и вздрогнула, встретив пристальный и какой-то голодный взгляд высокого мужчины, прямо-таки прожигавший насквозь. На какой-то момент Скалли показалось, что именно эти глаза смотрели на нее в миг пробуждения.
«Что со мной? Скоро буду вздрагивать от собственной тени. Так больше нельзя!» Не дав себе и секунды подумать, Скалли кинулась вслед за Молдером.
Она догнала своих коллег у самой двери.
— Молдер, можно тебя на минутку? — позвала она.
— Я подожду за дверью, — тактично сказал Бок и вышел из блока.
Напарники остановились в проходе между «загонами». Молдер внимательно смотрел в лицо Скалли, а она старательно отводила взгляд.
— Может быть, я лучше займусь уликами? У меня это лучше получится, — сказала Скалли, и тут же закусила губу: рк очень неудачно прозвучали ее слова. Беспомощно. Ей стоило выбрать другое время и другое место, чтобы говорить об этом. По крайней мере, не вываливать это предложение вот так, без всяких предисловий.
— О чем ты? — удивился Молдер. Впрочем, как же, удивился. Наверняка он водит, не может не видеть, как его бесстрашную напарницу тошнит от ужаса. Скалли попыталась исправить положение.
— Я могу отвезти труп в Вашингтон, снять с него в лаборатории отпечатки пальцев, — пояснила она свою идею.
— Скалли, — в глазах Молдера сверкнула искра, — если тебе так трудно вести это дело, скажи об этом прямо.
— Нет, мне не трудно, — запротестовала его напарница.
— Я понимаю, это дело не вполне благотворно влияет на пищеварительный процесс…
— Со мной все в порядке, — оборвала Молдера Скалли. — Я просто считаю, что мы пошли не по тому пути и сейчас так же далеки от поимки нашего подозреваемого, как и раньше. Необходимо сконцентрироваться на том, что у нас уже есть, иначе следствие встанет.
— Знаешь, — медленно начал Молдер, — я считаю, что это очень хорошая мысль. Только я не хочу, чтобы ты вдруг начала думать, что от меня надо что-то скрывать. Я видел агентов, работавших десятилетиями, и у них тоже внутренности выворачивались наизнанку от подобных дел.
— Не волнуйся, я справлюсь с делом.
Лицо Скалли окаменело, и Молдер благоразумно решил отложить этот разговор до более удобного момента. Они молча вышли, и чернокожий надзиратель запер за ними стальную дверь.
Из дальней клетки за этой беседой, не отрываясь, наблюдал высокий темноволосый человек.
Он смотрел на Скалли, чьи рыжевато-золотистые волосы светились даже в тюремном полумраке, и мечтал о ней. Как она красива! Такую женщину нельзя вести в мотель. Такая женщина должна войти в дом и быть представлена матери. Голова, как солнечный цветок, — и здесь, в пропахшей дезинфекцией, алкоголем, потом и страхом камере! Как только посмел этот парень, ее напарник и друг (он не может не быть ее другом — не дурак; же), привести сюда эту фею!
О, эта женщина предназначена ему, он не понимал раньше, но теперь знает наверняка: все, кто был раньше, — всего лишь прелюдия.
Он должен был желать их и получать, чтобы, дожив до этой встречи, оценить золотоволосую незнакомку, понять, какой шанс ему выпал. Он хочет ее. Она из ФБР? Что ж, она от этого не менее женщина. Он хочет ее, и он ее получит.
Тогда и так, как сам захочет. Он выйдет отсюда, выйдет скоро. И он найдет ее.
Но он отнесется к ней так, как она того заслуживает. Он в самом деле отвезет ее в дом своей матери. Правда, мама умерла, но она все равно должна оценить такой жест. Скорее бы! Теперь каждая минута превратилась в пытку ожиданием. Если она уйдет… Как же ее найти? Ну вот, ушли, и чертов надзиратель захлопнул дверь, как крышку гроба…
— Эй! — тихо окликнул заключенный своего соседа через проход. — Как тебя зовут?
Тот слез с нар, прижимая ладонь к повязке на щеке, не спеша подошел к решетке.
— Это ты меня спрашиваешь?
Рана у бедняги ныла, не спалось, и он не прочь был скоротать разговором томительные ночные часы:
— Да, — кивнул темноволосый. — Это были кто, агенты ФБР?
— Да, — коротко ответил Ърсед: все-таки говорить было больно.
— И о чем они тебя спрашивали?
Ни один опытный заключенный не задал бы такого бестактного вопроса, но раненый снизошел до ответа. Слишком уж страшно было оставаться один на один с одиночеством и болью.
— Да тут какой-то маньяк-извращенец выкапывает трупы. У меня и так неприятностей полно, еще не хватало, чтобы меня маньяком считали, — обиженным шепотом объяснил он.
— А как их звали?
— Кого?
— Вот, девушку-агента, что помоложе?
— Как звали мужчину, я абсолютно не помню, — ухмыльнулся раненый и тут же скривился от боли. — А ее звали Скалли, как этого бейсбольного комментатора, легко запомнить. Ничего себе девочка.
Темноволосый хотел спросить что-то еще, но тут загремели замки на внешней двери, и заключенные отпрянули от решеток.
Надзиратель медленно прошел вдоль рядов клеток, остановился перед «загоном» темноволосого. С полминуты он пристально рассматривал заключенного, как будто тот был гамбургером на его тарелке.
— Пойдемте, мистер Фостер, — сказал надзиратель холодно.
— Куда пойдем? — вздрогнул Фостер.
— Мы вас отпускаем, жейщина сняла обвинение против вас. Но прежде вы должны поговорить с нашим общественным психиатром.
Донни фостер подхватил с нар куртку и пошел вслед за полицейским. Господи, какое счастье! Если бы не эта дура с курсов, он не встретил бы Скалли. Кому нужна после встречи с золотоволосой феей глупая истеричная курица? Он будет говорить с психиатром очень внимательно и осторожно: он не имеет права здесь задерживаться. Пока она здесь, и у него есть время. А если она уедет? Нет, ведь она и ее напарник расследуют дело маньяка-извращенца — то есть его, Дональда Фостера. Значит, она останется здесь, в Миннеаполисе, пока не найдет его.
А он, Донни, позволит его найти, даже пойдет навстречу. Но сделает это так и тогда, когда никто не помешает им. В этой ситуации, определенно, есть дьявольски эротическая пикантность! Скорее, черная свинья, скорее!
— Торопитесь нас покинуть? — усмехнулся полицейский, по-своему истолковав нетерпение Фостера. — Не волнуйтесь, выпустим вас. Только в следующий раз не ухаживайте за женщинами на темной автостоянке.
— Я всего лишь спросил… — в который раз начал оправдываться Фостер, но полицейский перебил его.
— Да никто и не думает, что вы всерьез хотели ее изнасиловать прямо на дороге, но напугали вы ее изрядно. По городу ходят слухи про маньяка, так чего ж вы ждали?
Донни только вздохнул в ответ.

Лаборатория анализа остаточных отпечатков пальцев Штаб-квартира ФБР Вашингтон, округ Колумбия
— На первый взгляд, работать не с чем, — сокрушенно констатировал Рэй Сеймур, начальник лаборатории, отрываясь от окуляра микроскопа. — Все отпечатки, которые у нас есть, смазаны. Я думаю, преступник работал в перчатках.
— Может быть, вы поручите своим людям более тщательное исследование тела? — попросила Скалли. — Труп жертвы прибудет сюда в течение часа.
— Пожалуй, я сам взгляну на него, агент Скалли, — улыбнулся Рэй. — Насколько я знаю, у вас все еще никаких следов убийцы, а он вряд ли остановится после первого преступления.
— Сегодня до ночи я собиралась улетать в Миннеаполис, но я могу отложить это, если вам нужна моя помощь.
Рэй с одобрением оглядел взволнованную Скалли.
— У вас другая специализация, агент. Меня всегда радует, если люди так относятся к своему делу, но не волнуйтесь. Я готов отложить всю свою работу и заняться вашим трупом.
— Огромное спасибо, — поблагодарила Скалли.
Выйдя из лаборатории, она нерешительно остановилась в коридоре. Оставалось еще одно дело, ради которого Скалли прилетела в Вашингтон, и, пожалуй, лично для нее оно было более важным, чем отпечатки пальцев на трупе Бетти Файр. Но теперь последние несколько шагов показались Скалли длиной в милю. А, ладно, рано или поздно ей придется это сделать. Скалли тяжело вздохнула и направилась к лифтам.
В том крыле здания, где оказалась Скалли, она почти никого не встретила: сюда заходили очень редко, только по вызову или в случае крайней необходимости. За дверью со скромной табличкой «Программа профессиональной подготовки служащих» скрывался целый отдел психологов и психоаналитиков. Их задачей было постоянное наблюдение за психическим здоровьем сотрудников ФБР. Сюда приходить не любили. Не то чтобы посещение психоаналитика ломало образ агента с железными нервами, созданный для окружающих, нет. Просто агенты ФБР привыкли сами справляться с любой ситуацией, и признать себя не способными справиться с собой было свыше их сил.
И вот теперь Скалли пришла сюда добровольно. Дело фетишиста приводило ее в такой ркас… Скалли передернула плечами от внезапного озноба и решительно открыла дверь в приемную.
Ей пришлось ждать добрых полчаса, чтобы попасть в кабинет доктора Кэсуэлл, очаровательной полной дамы средних лет, которая обычно проводила у Скалли и Молдера ежеквартальные психотесты. В первые несколько минут Скалли не знала, что и как сказать, Ведь не говорить же просто: «Я боюсь. Дайте мне таблетку от страха!» Был момент, когда Скалли хотела соврать что-нибудь правдоподобное, что-нибудь насчет плохого сна, получить рецепт на успокаивающее и быстренько смыться. (Она сбежала бы еще из приемной, во время ожидания, если бы не знала, что факт посещения уже зафиксирован.) Но доктор Кэсуэлл была терпелива и умела не раздражать настойчивостью, свойственной всем психологам. Вскоре Скалли поймала себя на том, что выкладывает доктору настоящую проблему, причем очень четко ее формулирует.
— Понимаете, — объясняла Скалли, — вам требуется помощь. Вы считаете, что вам как-то надо совладать с событиями. В медицинском колледже вы интересовались смертью, ее причинами и последствиями, в Академии вы изучали наиболее жестокие и трудные дела, связанные с насилием. Вы считали, что сможете справиться с чистым злом. Но теперь вы находите, что парализованы при виде трупов…
Доктор Кэсуэлл улыбнулась, качнула крупными яркими серьгами. Она вообще не была похожа на врача, тем более на психолога. Она выглядела, как добрая и безалаберная тетушка— домохозяйка из Кентукки, болтающая на веранде со своей непутевой племянницей.
— Вы заметили, Скалли, что вы о себе говорите во втором лице?
— Нет, — растерянно ответила Скалли. — А что… да? Разве так?
Что ж, по крайней мере, ум и внимание у «тетушки из Кентукки» оказались на высоте. А она так же мягко, как о чем-то неважном, поинтересовалась:
— Почему так?
— Скорее всего, это еще один способ оторвать себя, свое «я» от дела, отстраниться от него.
— Вы очень сильная личность, — с искренним уважением заявила доктор Кэсуэлл. — Наверно, вы посчитали, что с любой вашей проблемой можете справиться в одиночку. Но теперь вы чувствуете себя уязвимой. Вы сами знаете, почему? Хотя бы догадываетесь?
— Нет, — покачала головой Скалли.
— Может быть, — осторожно предположила «тетушка», — проблема в напарнике? Может быть, вы ему не доверяете?
— Нет, — отрезала девушка. — Я доверяю ему так же, как и всем остальным. Я готова доверить ему жизнь, если надо будет.
— Кажется, вам стоило бы с ним переговорить, чтобы он узнал, как вы относитесь к этому делу.
— Я не хочу, чтобы он узнал, что это дело мне настолько неприятно. Нет. Я не хочу, чтобы он вдруг решил, что ему надо меня как-то защищать.
— Я понимаю, — тепло сказала доктор Кэ-суэлл. — Но чем-то мы должны вам помочь. Не думаю, что мы отстраним вас от дела, если только вы сами этого не захотите…
— Нет! — отчаянно замотала головой Скалли.
— Конечно, нет, — пожала плечами психолог. — От вас я другого и не ожидала. К сожалению, я не вижу пока явных причин вашей мм-м… депрессии. Сравнительно недавно вы потеряли отца, мне это известно. Мы читали в вашем досье, что недавно вы сильно болели, так что ваша жизнь была под угрозой. Подобные происшествия могли основательно ослабить сопротивляемость вашей нервной системы…
— Я знаю, знаю, — вздохнула Скалли. — Я прекрасно сознаю, что со мной было. Я знаю, что мир полон хищников, как и раньше. Я знаю, что в мои обязанности входит защищать людей от хищников. Я очень надеялась, что этот факт поможет мне и вернет мне способность к работе. Я так хочу, чтобы эта надежда оправдалась! Мне сейчас это очень нужно…
Скалли возвращалась в лабораторию Рэя Сеймура в непонятном, путаном состоянии души и мыслей. Она даже забыла постучать в дверь, и, войдя, была вознаграждена возможностью увидеть Рэя за работой. Отстранив лаборантку, он сам рассматривал в микроскоп какой-то препарат, Услышав стук захлопнувшейся двери, шеф лаборатории соизволил обернуться.
— А! Агент Скалли, вот и вы. А я вас искал. Минутку.
Сеймур дал лаборантке указания и повел Скалли к себе в кабинет.
— Где же вы были столько времени, агент?
— На совещании, — отчаянно соврала Скалли.
— Ну, это неважно. А у меня для вас хорошие новости, — радостно сообщил Рэй.
— Что-нибудь удалось найти?
— Как мы и подозревали, на ткани ничего не было. Однако, — Рэй гордо улыбнулся, — нашими стараниями, нашлось кое-что на теле. Жертве отрезали пальцы, верно? Но не все. На правой руке преступник оставил большой палец. А на ногте мы нашли вот что…
Рэй открыл пластиковую папку и торжественно передал Скалли четкий снимок отпечатка пальца. Скалли только ахнула.
— Видимо, — предположил ученый, — прежде, чем он ее убил, произошла борьба, и он оставил свой отпечаток. Мы аккуратно сняли пленку лакай сфотографировали отпечаток…
— Простите, — перебила Скалли, отрываясь от снимка, — можно, я позвоню?
— Конечно. Да, кстати, вам же звонили.
— Кто? — Скалли остановилась у телефона.
— Агент из Миннеаполиса, ну, тот, что заказал вам билет обратно.
— Агент Молдер? — уточнила Скалли.
— Я не спросил его имени, но голос был знакомый.
— Вы рассказали ему про отпечаток?
— Я тогда его еще не нашел, — развел руками Рэй Сеймур.
Мысленно Скалли прокляла все на свете и в первую очередь заказанный билет и отпечаток пальца. Как ей не хотелось возвращаться сегодня в Миннеаполис! Если бы там, в отделении, никто не догадался позвонить в аэропорт, тогда отпечаток переслали бы по факсмодему. А если бы чертов Сеймур нашел чертов отпечаток попозже, она бы опоздала на чертов рейс… А, ладно, уже ничего не изменишь. К тому же, Молдер нуждается в ее присутствии, иначе никто бы не позаботился о ее возвращении.
Скалли накручивала телефонный диск, пытаясь взять себя в руки. Нельзя позволить Молдеру догадаться, насколько она не хочет ехать в чертов Миннеаполис.

Региональное отделение ФБР Миннеаполис, штат Миннесота
Звонок Скалли застал Молдера в кабинете начальника отделения, когда коллеги уныло пяли— лись в сотню раз читанные страницы дела, безуспешно пытаясь зацепиться за что-нибудь новое. Бок уже смирился с наличием на его территории вашингтонских агентов и даже начал находить в этом положительные стороны. Сейчас, когда раздался звонок, Бок мигом подскочил к телефону.
— Алло! Да, минутку. Бас, агент Молдер, — протянул он трубку с гораздо более искренней вежливостью, чем сделал бы это пару дней назад.
— Молдер, привет, это я, — послышалась торопливая речь Скалли. — У нас появился отпечаток.
— Бок, — выпалил Молдер, прикрыв рукой трубку, — у Скалли есть отпечаток пальца. Готовьте модем.
— Фантастика! — шепотом возопил Бок и кинулся к аппаратуре.
— Я слушаю, Скалли, — окликнул Молдер.
— Я передам вам его по сети немедленно. Попробуйте найти совпадающие. В первую очередь проверьте всех, кто в последние дни обвинялся в нападении на женщин… Да что я тебя учу, действуй.
— Скалли… — Молдер замялся. — Ты где сегодня будешь, в Вашингтоне?
— Нет, я возвращаюсь к тебе.
— Скалли, не обижайся, я все понимаю. Дело весьма кровавое…
— Молдер, я с ним справлюсь, не волнуйся, — отрезала Скалли. — Все равно моя помощь тебе нужна.
— Она мне всегда нужна, — тепло ответил Молдер. — Просто ты и так уже сделала главное. Он теперь никуда не денется, это вопрос времени. Тебе совсем не обязательно присутствовать на задержании.
— Оставим эту тему, — попросила Скалли. — Скажи-ка лучше: ты или агент Бок не искали меня по телефону здесь?
— Бок! — окликнул Молдер. — Вы звонили Скалли?
— Нет, — коротко отозвался начальник отделения, возившийся с факсом.
— Нет, Скалли.
— Хорошо, встретимся, когда я прилечу.
— О'кей.
Через несколько минут на столах сотрудников лежали размноженные и увеличенные фотографии отпечатка пальца убийцы. Найти по отпечатку среди давно рассортированных полицейских сводок имя и адрес преступника было только делом времени, и скоро по всему отделению разлетелось: «Нашли!»
Дешевый мотель на окраине Твин-Ситиз был оцеплен почти мгновенно, его хозяин, насмерть перепуганный, провел агентов ФБР к нужному домику. В то время как полиция методично и безжалостно проверяла документы клиентов мотеля, федералы тихо окружили стоявший на отшибе дом. Несколько человек заняли посты под окнами, отрезая убийце путь к бегству, ударная группа расположилась у входа. Двое агентов в бронежилетах стали по обе стороны двери, ожидая сигнала.
Молдер и Бок переглянулись. Ждать больше было нельзя: того и гляди от ближних домов послышатся возмущенные вопли потревоженных постояльцев.
— Все готовы? — тихо спросил Бок по рации. Так же тихо ему доложили о готовности, и Бок громко скомандовал:
— Пошли!
Двое у входа вышибли дверь и ворвались в прихожую, следом — группа захвата, тоже в бронежилетах и с тяжелым оружием. В гробовой тишине дома топот тяжелых ботинок прозвучал автоматными очередями.
— Всем лечь на пол! — рке на бегу кричал в мегафон Молдер. — Это ФБР! Всем лечь на пол!
Вся операция заняла полторы минуты. Дом был темен и пуст, никаких следов убийцы. Группа захвата во главе с Боком и Молдером рассыпалась по комнатам. Агенты тут же, на ходу, провели обыск и кое-что нашли. К сожалению, не адрес преступника.
В спальне, убранной, как для похорон, один из агентов окликнул другого:
— Фил, погляди-ка!
Фил принял из рук товарища плохо набитую подушку, вернее, наволочку с чем-то мягким внутри. Он тряхнул этот странный мешок, и на пол посыпались рыжие, каштановые, черные, золотистые пряди волос, причем некоторые были настолько длинными…
— Господи, Берт, это же человеческие волосы! Женские…
Фил уронил наволочку и едва успел отвернуться к стене, как его вырвало. Берт, обычно острый на язык, смотрел, как напарника выворачивает наизнанку, и давал себе слово, что никогда никому об этом не расскажет. Особенно потому, что и сам он очень близок к тому, чтобы присоединиться к Филу.
Бок связался по радиотелефону с полицейским управлением, чтобы сообщить о неудаче.
— Подозреваемого, как оказалось, нет дома. Объявляйте розыск Дональда Эдди Фостера, возраст 28 лет, приметы…
— Шеф, посмотрите-ка сюда! — позвал кто-то из подчиненных.
Быстро закончив разговор, Бок перешел в соседнюю комнату. Стоявшие вокруг Молдера агенты расступились, пропуская шефа, и Бок даже в сумеречном свете заметил бледность на лицах профессиональных военных.
В руках Молдера была яркая коробка, в которых обычно присылают подарки на рождество. Увидев подходящего Бока, Моддер без слов поднял крышку. Этот жест получился точно таким, как тот, которым показывают подарок ребенку. Тем страшнее оказался контраст. Бок был готов к чему-то подобному и только прерывисто вздохнул, увидев кошмарное содержимое. На белом бархате, среди бумажных цветов, точь-в-точь как подарок, лежал тонкий палец с длинным ярко-красным ногтем…

Аэропорт Миннеаполис, штат Миннесота
Уже стемнело, шел реденький дождь, когда Скалли вышла из агентства по прокату автомобилей, держа в руке ключи от машины. Как выяснилось, о ней позаботились местные сотрудники ФБР: кто-то заказал и оплатил аренду ее любимого «форда». По номеру она нашла на автостоянке агентства снятую машину, забросила в нее вещи, села сама и направилась в город.
Шоссе было почти пустым, потому что погода была нелетная и самолет Скалли приняли последним. До утра новых рейсов не ожидалось. В салоне было темно, только циферблаты на приборной доске отсвечивали зеленоватым светом.
Вскоре ее нагнала какая-то машина и пошла сзади, вплотную. Зеркала отражали слепящий свет галогеновых фар, и в этом свете капли дождя на волосах Скалли засверкали мелкими бриллиантами. Машина сзади все не обгоняла, хотя явно могла развить большую скорость, чем сейчас. «Может, водитель осторожничает из-за мокрого асфальта?» . — предположила Скалли— и взяла чуть правее, одновременно плавно сбавляя скорость.
Двигатель позади взревел, фары еще приблизились, и «форд» вдруг содрогнулся под ударом. Скалли бросило на руль, но ремень безопасности удержал. «Господи, он пьян, что ли, или занесло?» — успела подумать девушка, когда машину тряхнуло еще раз. «Форд» опасно занесло на обочину, но Скалли автоматически выровняла машину и форсировала двигатель. И тут ее преследователь показал настоящие возможности своего автомобиля. Стоило Скалли вырваться вперед, как преследователь нагонял ее и начинал аккуратно Сталкивать на обочину.
Руль рвался из рук, шины скользили по гладкому дорожному покрытию. Скалли не уловила того момента, когда потеряла управление на повороте, ударилась виском о дверь и потеряла сознание. Последнее, что она инстинктивно успела сделать, — нажать на тормоз…
Отделение ФБР Миннеаполиса напоминало бурлящий котел. Агенты обзванивали отели, больницы и полицейские участки; в аэропорт было послано трое агентов, чтобы опросить служащих самого аэропорта и всех киосков, кафе и агентств.
— Ей пора бы быть здесь, — ворчал Бок. — Самолет сел три часа назад.
— Вы плохо знаете агента Скалли, — холодно ответил Молдер. — Если бы она могла, то уже была бы здесь. Меньше всего она способна на авантюры и самодеятельность.
Бок, судя по его физиономии, хотел было выдать нечто ядовитое, но ему помешала влетевшая в кабинет без стука девушка-агент.
— Простите, сэр. Агенты, посланные в аэропорт, нашли на шоссе машину агента Скалли. Пустую.
В следующее мгновение Молдер и Бок, на ходу подхватив плащи, бросились к двери.
Осмотр места происшествия почти ничего не дал, но Молдер со всей возможной дотошностью облазил ближайшие кусты и дорогу, подсвечивая себе фонариком. Бок подошел к агенту ФБР, когда тот чуть не облизывал синий «форд» Скалли.
— Ну как, нашли что-нибудь? — скептически поинтересовался начальник отделения.
— Нашел, — мертвым голосом ответил Молдер. — Скалли столкнули с дороги. Похоже, столкнувшая ее машина была белой или очень светлой. На крыле у машины Скалли остался след краски. Отскребите эту краску и отдайте в лабораторию проанализировать. Срочно! Мы обязаны найти того, кто это сделал, и раньше, чем он возьмется за Скалли.
— Что вы… — на лице Бока отразились понимание и ужас. — Вы думаете, это Фостер?
— Я проверял, — безжизненно сказал Молдер. — В ту ночь, когда нас вызывали в полицейский участок, он сидел там по обвинению в нападении на женщину. Он вполне мог не спать и видеть нас. И если он решил получить Скалли…
— Господи!
Вернувшись в кабинет Бока, коллеги сразу кинулись к телефонам, не стесняясь будить никого. В ту ночь владельцы многих фирм по прокату автомашин, оторванные от телевизоров или собственных подушек, ругали ФБР изысканно и неутомимо.
Молдер как-то ухитрялся сдерживать себя и говорил с людьми холодно, но вежливо. Бок же, опасаясь не только за жизнь Скалли, но и за свою карьеру (вряд ли ему простят гибель вашингтонского агента), частенько не стеснялся в выражениях.
Вот и сейчас, прежде чем задать толковый вопрос, он четыре минуты орал на почтенного мистера Ашби, виновного лишь в том, что он туго соображает спросонья.
— На Дональда Фосгера ничего не зарегистрировано? Хорошо, хорошо, я понял, — он обернулся к Молдеру— Краска называется «слоновая кость». Это двухкомпонентная краска горячей сушки, ею пользуются две крупные автокомпании. По нашим оценкам, этой краской выкрашены 60 тысяч автомобилей в городе и пригородах.
— Что? — рявкнул Молдер в телефон и бросил трубку на рычаг. Потом еще раз выслушал сообщение Бока.
— Что у вас? — безнадежно спросил Бок.
— Никто не обращался в агентство по прокату автомашин, — зло ответил Молдер. — Черт! Телевизионщики снимают на темных улицах, как полиция бьет ни в чем не повинных граждан, в трех городах штата каждый день видят НЛО, но никто не заметил, как женщину сбросили с дороги!
— Ее могли отвезти, куда угодно. Как мы будем ее искать?
Беспомощный тон Бока неприятно поразил Молдера. Неужели он сам так же нелепо выглядит? Неужели ничего нельзя сделать? Вот сейчас Скалли, его друг и напарник, находится в руках обезумевшего убийцы, и ей не на кого надеяться, кроме как на Молдера… Какое они имеют право раскисать?
— Надо начать сначала. Как это ни противно, надо пробраться в его мысли и попробовать представить себе, куда он мог поехать.
— Куда угодно, только не к мамочке домой, правильно? — фыркнул Бок.
Молдер, бродивший до того по кабинету, остановился как вкопанный, пораженный неожиданной мыслью.
— Почему вы так сказали, Бок? — вкрадчиво осведомился он.
— Ну, потому что он на нее так зол… — растерянно объяснил Бок. — Вы же сами написали в своем примерном описании подозреваемого.
— А если мы ошиблись? Если мы с самого начала исходили из неверной посылки? Что, если он ее нежно любит?! Бок, мы знаем, где живет его мать?
— Я не узнавал…
— Давайте узнаем, и поскорее!
«Поскорее» растянулось на двадцать минут: пока компьютер связался по модему с центральной базой данных, пока из груды ненужных сейчас сведений выудили сведения о Д. Э. Фостере, потом уже о его матери, Эвелине Джейн Фостер, в девичестве Ламберт…
— Мать живет в Богаратон, Флорида, — сообщил наконец Бок. — Поправка: жила. Она умерла год назад.
— А машина у нее была?
— Белый «седан», одна из последних моделей.
Коллеги переглянулись.
— Та-а-ак, — протянул Молдер— Вот и машина нашлась. Бок, а что, если в Богаратон был просто зимний домик, сезонный? А на самом деле есть квартира или дом здесь, в Миннеаполисе?
Мужчины вновь склонились над компьютером и через минуту получили короткий недвусмысленный ответ.

Твин-Ситиз Миннеаполис
Дождь неожиданно кончился, и бледная луна, выглянув из-за рваных туч, осветила старый двухэтажный дом. Лет десять назад этот район был одним из самых престижных в Твин-Ситиз, но теперь его прежнее великолепие померкло, и большой дом наглядно подтверждал это. Судя по темным окнам и табличке на газоне «Продается», в доме уже никто не жил, но на подъездной дорожке, в тени каштана, смутно белело пятно машины.
Дональд Фостер находился на втором этаже своего родного дома, дома, где он родился и вырос. Фостер рискнул зажечь лампочку в ванной комнате, потому что здесь не было окон, а слабые отблески света в окнах просто незаметны, если не вглядываться специально. Сейчас он наполнял ванну холодной водой, стараясь выдержать точно ту температуру, при которой обмывают трупы. Он выбрал самую дорогую пену для ванны и вливал ее в воду тонкой струйкой, чтобы как следует растворилась и пены было побольше. О, он сделает все, как надо, для этой девушки, Скалли, она того стоит.
Оставив ванну наполняться, Донни вышел в темный коридор и направился к кладовке, где оставил пленницу в обморочном состоянии, впрочем связанную по рукам и ногам и с кляпом во рту. Как он испугался, когда ее машина слетела с шоссе! Нет, она не должна умереть, во всяком случае, не тогда! И первые минуты после аварии, когда Донни пытался привести бедняжку в чувство… А она отблагодарила его тем, что попыталась ударить, едва открыла глаза. Пришлось снова отключить ее, хватило легкого удара. А вообще-то ей повезло: отделалась несколькими синяками и ссадинами; хорошо все-таки готовят федеральных агентов.
Донни открыл дверь в кладовку и щелкнул выключателем. Девушка на полу слабо застонала и открыла глаза. Донни не стал ждать, пока она окончательно придет в себя, и притворил дверь. Свет он выключать не стал: ей будет не так страшно одной. Надо бы проверить: наполнилась ли ванна?
Скалли пришла в себя, когда в лицо ударил яркий свет. Позже она увидела, что свет исходит от единственной голой лампочки под потолком кладовки, но в самый момент, когда она открыла глаза, ей некогда было разглядывать окружающее. Прямо перед собой, в дверном проеме, Скалли увидела его, того, кто снился ей накануне. Голова еще кружилась, и девушка не успела рассмотреть лицо, но силуэт был тот же: молчаливый и черный. Он закрыл дверь слишком быстро, чтобы можно было понять, что находится снаружи и где вообще эта кладовка — в доме или в каком-нибудь офисе.
Скалли прислушалась. Абсолютная тишина… нет, кажется, где-то рядом урчит двигатель -автомобиля? Шаги в коридоре затихли, открылась дверь, и Скалли похолодела: теперь она ясно различила шум льющейся воды. Значит… та убитая девушка, ее тело было влажным, убийца вымыл ее…
Они не успели его арестовать! Скалли яростно рванулась к двери и упала на пол: помешали веревки. Боль отрезвила ее. Не шуметь, ни в коем случае не шуметь! Если он забыл запереть дверь, можно выбраться и поискать нож — разрезать путы. Извиваясь, Скалли добралась до двери, села, прислонилась к косяку. Очень медленно и осторожно она попыталась повернуть ручку связанными на запястьях руками. Ручка повернулась бесшумно, девушка толкнула дверь… Заперто.
Шум воды стал сильнее, в дальнем конце коридора снова послышались шаги: убийца направлялся сюда. Скалли, стараясь производить как можно меньше шума, откатилась на прежнее место, забилась в угол. Пусть он думает, что жертва настолько испугана, что даже не помышляет о бегстве. Да, Скалли действительно была испугана, но страх порождал в ней не беспомощность, а гнев. Ее трясло от страха и бешенства, но нужно сыграть, а потом не упустить возможности сбежать. Молдер доберется до этого ублюдка, но как скоро? Надо попытаться самой вырваться отсюда.
Щелкнул замок на двери, и вошел высокий темноволосый мужчина. Скалли скорчилась в углу, не в силах оторвать взгляд от сверкающего ножа в его руке. Неужели сейчас? Неужели ничего нельзя сделать?
— Отойди от меня! — провыла Скалли сквозь кляп, и ей почти не пришлось притворяться теряющей рассудок.
— Только не надо бояться, — мягко сказал он и присел на корточки.
Слава Богу, он всего-то хочет разрезать веревку на ногах! Может быть, и руки… У Скалли снова закружилась голова, облик убийцы заколебался, поплыл. На какой-то миг он показался девушке лысым негром, потом длинноволосым рокером, потом опять, как в том кошмарном видении, всего лишь непроницаемо-черным силуэтом с полыхающим взором багровых глаз. Скалли в изнеможении опустила веки.
Он бережно взял девушку за плечи, помог встать. Она не сопротивлялась, когда убийца выводил ее в коридор и провел в ванную. Там он оставил ее стоять посреди комнаты, а сам присел на край ванны, перебирая флаконы с шампунем.
— У тебя волосы нормальные или сухие? — спросил он, и Скалли вздрогнула от неожиданности. Он спрашивал таким спокойным деловитым тоном, как если бы был продавцом, подбиравшим ей шампунь в магазине.
Не отвечая, Скалли попятилась.
— Ты куда это? — с искренним удивлением поинтересовался он, оборачиваясь.
«Пора!» — мелькнула мысль в голове Скалли, она кинулась к маньяку, резко ударила в живот и пулей вылетела из ванной. Краем глаза она успела заметить, как убийца барахтается в ванне, болтая ногами и выплескивая— на пол воду.
Скалли добежала до черного хода, затрясла дверь. Закрыто на ключ. Оставались считанные секунды, прежде, чем он доберется до— нее. Куда же?..
— Выхода отсюда нет, моя прелесть, — послышалось совсем рядом: он вылез из ванны и ищет ее! Спрятаться? Но куда? Может, на второй этаж? Девушка вихрем взлетела по лестнице. Неторопливые ровные шаги последовали за ней. Он словно забавлялся ее беспомощными метаниями. Чертова луна, светит еле-еле. Ему не нужен свет, он знает дом, а Скалли спотыкается на каждом шагу. Долго ли она сможет играть с убийцей в кошки-мышки?
— Девочка моя, я этот дом знаю вдоль и поперек. Здесь негде спрятаться, и если уж и есть, то, во всяком случае, не от меня.
Шаги смолкли на миг, и Скалли услышала щелчок снятого предохранителя. У него еще и пистолет, господи боже мой! Вот, наконец, открытая дверь. Пустая комната — кажется, бывшая спальня. Так, здесь должна быть ванная комната, вот она. Связанными руками Скалли осторожно обшарила полочку перед зеркалом. Какой-то баллончик! Девушка взяла его в руки очень аккуратно (если уронишь, черта с два найдешь, в такой темноте), зубами сняла крышку. Шаги приближались. Стихли. Вот опять, совсем рядом.
Скалли затаила дыхание. Почти над самой головой щелкнул выключатель, и под закрытой дверью легла полоска света, пробившегося через щель. Тот, за дверью, медлил— Скалли ждала.
Ручка начала медленно поворачиваться…
Хлынувший поток света ослепил Скалли, она зажмурилась и, вскинув руки с баллончиком, нажала на головку. Крик; убийцы дал ей знать, что струя аэрозоля попала в цель. Девушка открыла глаза, проскочила мимо ослепленного мужчины и кинулась к лестнице, к парадной двери.
Дональда Фостера охватила безумная ярость. Ну, почему они все так сопротивляются?! Он же был так нежен с этой дикой кошкой! Она не оценила его стараний, ей вообще на все наплевать, кроме самой себя. А Донни еще и привез ее в Дом, его Дом, где раньше жила его мама! Ничего, сейчас он догонит ее, и вот тогда она пожалеет. Она поймет, от чего отказалась. Донни рванулся на стук ее каблуков, на ходу протирая глаза.
Убийца догнал Скалли на лестнице, сбил с ног, не успел притормозить и сам покатился вместе с девушкой. На полу, у основания лестницы, живой клубок распался, и по ковру заскользил пистолет.
Как хищник бросается на жертву, бросилась Скалли к оружию. У нее было одно мгновение, и она успела. Не вставая, повернулась на спину, попыталась прицелиться в маньяка… Это оказалось ошибкой: ударом ноги мужчина вышиб пистолет из ее рук;, подхватил его с пола, навел на девушку. Казалось, дуло смотрит прямо в лицо Скалли, огромное, бездонное, как смерть. «Все», — обреченно поняла она и закрыла глаза…
Дверь с грохотом слетела с петель и плашмя упала на пол.
— ФБР! Руки вверх!
Мгновенно комната наполнилась людьми, и убийца растерянно попятился, запнулся за ковер и упал на спину, выронив оружие. Тотчас же трое агентов прижали его к полу, не церемонясь, надели наручники, пока четвертый держал маньяка на мушке.
Молдер поднял ошеломленную Скалли.
— Сюда нужно срочно «скорую»! — крикнул он суетящемуся рядом Боку, потом мягко обратился к Скалли. — Ну, вот и все.
Дональда Фостера вывели, закрутив руки так жестоко, как могли. Много позже Скалли рассказали, что в тот момент, глядя на нее, агенты очень жалели, что преступник не сопротивлялся при аресте.
— Как вы меня нашли? — она не чувствовала ни радости, ни облегчения, вообще ничего. Она так устала, просто устала. Ей хотелось лечь и спать…
— У мамы был. дом, — ответил Молдер. Похоже, он понял состояние напарницы и говорил коротко. — Патрульный увидел белую машину. Машину мы нашли по краске, она была зарегистрирована на его маму. Ну, сядь наконец, я тебя осмотрю.
— Со мной все в порядке, — воспротивилась Скалли и тут же почувствовала, как предательски задрожали губы.
Молдер нежно коснулся кончиками пальцев ее подбородка, укоризненно улыбнулся. Скалли попыталась что-то сказать, и тут холод, сковывавший ее изнутри, исчез, она вздрогнула, спрятала лицо на груди напарника и заплакала навзрыд. Молдер обвел окружающих свирепым взглядом, но все и так подчеркнуто отводили глаза. Он ласково гладил Скалли по волосам и тихо шептал: «Успокойся, все кончилось. Успокойся…» А Скалли плакала и никак не могла перестать.

Штаб-квартира ФБР Вашингтон, округ Колумбия
Молдер заканчивал отчет по делу Дональда Эдди Фостера в одиночестве, потому что Скалли отправили на отдых, подлечить нервы. После Миннеаполиса ей постоянно снились кошмары, и Молдер сам настоял, чтобы она отдохнула. Теперь на него легло вдвое больше бумажной работы, но здоровье напарницы было дороже.
Подшивая фотографии Фостера в папку с делом, Молдер размышлял об этом человеке. Судьба его ясна: суд наверняка признает его невменяемым, и Донни светит пожизненное заключение в психиатрической лечебнице. Молдера не оставляло в покое другое: как бедняга сошел с ума? Почему? Нормальная семья, нормальный ребенок. Вот он — очаровательный пухлый младенец, большеглазый улыбающийся школьник, долговязый подросток с футбольным мячом…
«Страх, — думал Молдер, — с чего он начинает завоевывать нас? Возможно, это что-то обычное и банальное. Этот мальчик по соседству, Донни Фостер, был младшим в семье, у него было три старших сестры. Самый обычный ребенок — и превратился в дьявола.
Иррациональная реакция вызвана страхом перед неизведанным. Страхи наши преследуют нас каждую ночь, когда в темноте раздаются чьи-то шаги на лестнице. Возможно, страхи толкают нас на смерть.
Это ничуть не менее страшно, чем любой секретный материал; однако трудно смириться, что подобное может произойти с каждым, в том числе и с тобой».
Молдер захлопнул папку, нацепил на лицо официальное выражение и отправился сдавать материалы шефу.